Книга Скандальная блогерша для драконьего лорда, страница 39 – Лина Дорель

И мне было до тошноты противно от самой себя.

Внутри зашевелилось что-то неприятное, то, что я годами успешно подавляла, игнорировала, заталкивала куда-то в самые дальние углы сознания. Совесть. Неуместная, совершенно ненужная в моей профессии совесть. Та самая, которая пыталась поднять голову, когда я размещала компромат на бывшую подругу ради хайпа, когда выкладывала фотографии бывшего парня, выставляя его в неприятном свете, когда провоцировала людей на срывы и истерики перед камерой, потому что это собирало просмотры.

"Заткнись, — сказала я ей мысленно. — Заткнись сейчас же. Это моя работа. Это контент. Это то, что я делаю, то, что у меня получается лучше всего. У меня нет времени на чувства".

Но совесть была настойчивой. Она показывала мне Элиана, сидящего на полу в позе полного поражения. Показывала его дрожащие плечи. Показывала его руки, закрывающие лицо, будто он хотел спрятаться от всего мира. Показывала то, как он только что назвал себя монстром — не со злобой, не с вызовом, а с обреченной убежденностью человека, который давно смирился с этим определением и больше не пытается ему возражать.

Я прикусила губу. Разозлилась на себя за то, что это вообще меня трогает. Потому что не должно. Не имеет права. Я — Виктория, та самая Вика, которая прошла через все круги ада современного блогинга, которая научилась быть жесткой и циничной, потому что только такие выживают в этой индустрии. Которая знает цену любой эмоции и любому жесту, и никогда не делает ничего просто так, без расчета на отдачу.

Но сейчас я смотрела на разрушенную комнату, на Элиана посреди этих руин, и думала только об одном: я все испортила.

Я подошла к зеркалу, подняла его с пола и деактивировала трансляцию. Изображение погасло. Я положила зеркало обратно и сделала несколько шагов в сторону Элиана, осторожно обходя обломки мебели.

— Элиан, — позвала я тихо. — Это не...

— Не подходи, — сказал он глухо. — Я могу... могу снова потерять контроль. Не хочу причинить тебе вред.

— Ты не причинишь, — ответила я, не зная, откуда взялась эта уверенность, но почему-то точно зная, что это правда. — Ты ни разу не пытался меня обидеть. Даже сейчас, когда был драконом, ты крушил только вещи.

— Пока не пытался, — он наконец опустил руки и посмотрел на меня. — Но когда-нибудь я могу. Не специально. Просто потеряю контроль, и тогда...

Он не договорил. Посмотрел на свои ладони, растопырил пальцы, будто видел на них кровь, которой там не было.

— Я не всегда был таким, — сказал он тихо. — Когда-то я был нормальным. Или почти нормальным. Мог ходить среди людей, посещать балы, общаться. Даже влюбился один раз.

Он замолчал, и я поняла, что это признание далось ему нелегко. Поняла, что он сейчас говорит то, о чем обычно молчит, потому что находится на той грани, когда уже все равно, кто и что узнает.

— Что случилось? — спросила я, опускаясь на корточки в паре метров от него, не решаясь подойти ближе.

— Что случилось? — спросила я, опускаясь на корточки в паре метров от него, не решаясь подойти ближе.

— Война, — ответил он просто. — Сто пятьдесят лет назад была война между драконами. Политика, территории, старые счеты... Я не хотел в ней участвовать, но выбора не было. Нейтралитет считался предательством. Я сражался. Убивал. Видел, как убивают моих друзей, моих родственников. Видел, как горят целые города. Видел вещи, которые не должен видеть никто.