Книга Скандальная блогерша для драконьего лорда, страница 118 – Лина Дорель

Он смущенно пожал плечами, но я видела довольную улыбку, которую он пытался скрыть.

Вскоре у него появились собственные поклонники. Особенно среди магов и ученых, которые ценили его эрудицию и точность мышления.

— У тебя теперь фан-клуб, — сообщила я ему с ухмылкой, показывая одно из сообщений: «Лорд Элиан, не могли бы вы подробнее рассказать о теории магических узлов?»

Он нахмурился, глядя на текст.

— Это... странно.

— Это прекрасно, — поправила я. — Люди ценят тебя не просто как лорда или дракона, но и как личность. Разве не этого ты всегда хотел? Чтобы видели тебя, а не только твой статус?

Он задумался, и в его глазах промелькнуло что-то похожее на удивление.

— Я никогда об этом не думал. Но, возможно, ты права. Возможно, я закрылся здесь не только из-за страха потерять контроль, но и из-за страха, что меня не примут таким, какой я есть.

— А теперь принимают, — сказала я мягко. — И не просто принимают — восхищаются.

* * *

Долина действительно процветала еще больше. После внедрения реформ — новых праздников, творческих зон, более гибкой системы управления, где учитывалось мнение самих крестьян, — изменения были заметны почти сразу.

Первый День Весны мы отмечали с размахом. Элиан, конечно, нервничал из-за такого количества шума, ярких красок и неорганизованного веселья, но держался молодцом. Мы вместе прошлись по деревням, где люди украсили свои дома венками из ярких полевых цветов. Повсюду звучала музыка, дети бегали с раскрашенными лицами, а на центральной площади Старой Ольхи накрыли огромный общий стол, за которым могли усесться все желающие.

— Милорд! Леди Виктория! — староста Томас, румяный и улыбающийся, подошел к нам с кружками какого-то пенящегося напитка. — Попробуйте наш весенний эль! Рецепт передается в моей семье из поколения в поколение.

Элиан принял кружку с благодарностью, и я видела, как он старается не морщиться от окружающего хаоса. Дети визжали, бегая вокруг, кто-то громко смеялся, музыканты играли несинхронно, создавая веселую какофонию звуков.

— Дыши, — прошептала я, касаясь его руки. — Все хорошо. Смотри, как они счастливы.

Он перевел взгляд на толпу — на смеющиеся лица, на танцующих пар, на стариков, мирно беседующих в тени деревьев, на детей, плетущих венки из цветов, — и я видела, как его напряжение постепенно сменяется чем-то другим.

— Они действительно счастливы, — произнес он тихо, почти удивленно. — Я никогда не видел их такими. Даже на Дне Урожая всегда была определенная сдержанность. Но сейчас они просто... живут. Радуются.

— Потому что ты дал им эту возможность, — сказала я, сжимая его пальцы. — Ты позволил им быть собой, выражать эмоции, не бояться нарушить какой-то невидимый порядок.

Одна из женщин — молодая, с венком из белых цветов в темных волосах — подошла к нам, смущенно улыбаясь.

— Милорд, леди Виктория, — она неуверенно присела в книксене. — Я хотела поблагодарить вас. За этот праздник, за новые правила. Моя дочь, она любит рисовать. Всегда любила. Но раньше я запрещала ей тратить на это время, говорила, что нужно заниматься чем-то полезным. А теперь, с творческой зоной, которую вы открыли в деревне... Она ходит туда каждый день и так счастлива! — женщина смахнула слезу. — Спасибо вам. Правда.

Элиан растерянно моргнул, явно не зная, как реагировать на такие эмоции.