Книга Я невеста дракона? Ну уж нет! Лучше стану злодейкой, страница 23 – Ксения Дорохова

Час приёма настал. Я стояла по правую руку от трона, едва сдерживая злорадную улыбку. Эрик вошёл в зал. Его походка была лёгкой... до определенной точки.

Как только он ступил на центр ковра, раздался звук, похожий на удар колокола. Эрик замер. Его тело по инерции качнулось вперёд, но ступни... ступни стали частью фундамента замка.

Он попытался поднять правую ногу. Его могучие бёдра напряглись так, что штанины мундира опасно затрещали. Ни на миллиметр. Он попробовал левую — безрезультатно.

— Элли? — шепнул он, не поворачивая головы (шея тоже двигалась с трудом из-за наводок магнитного поля на его золотые украшения). — Кажется, мир сегодня особенно сильно хочет меня остановить.

Послы Горных Кланнов — огромные мужики в шкурах, пахнущие камнем и снегом — вошли в зал. Они привыкли, что правители суетятся, кланяются, машут руками. Но Эрик... Эрик стоял как монолит. Он не шевелил ни единым мускулом три часа. Даже когда муха села ему на нос, он не моргнул — магнитное поле буквально зафиксировало его веки.

— Боги подземелий! — вождь клана упал ниц. — Мы видели королей-воинов, но мы никогда не видели Короля-Гору. Его воля настолько тверда, что даже время не властно над его телом! Он непоколебим!

Горцы, которые собирались требовать снижения пошлин и угрожать войной, были так деморализованы этой титанической неподвижностью, что подписали договор о вечной дружбе, даже не читая. Они решили, что если Эрик так держит свои ноги на земле, то так же он будет держать и своё слово.

— 21:0, — простонала я, когда послы ушли, а Эрика пришлось буквально вырезать из сапог с помощью трёх кузнецов. — Ты стоял там как истукан! Тебе должно было быть неловко!

— Неловко? — Эрик, босой и счастливый, разминал затекшие икры. — Элли, это была лучшая тренировка на выносливость. Мой внутренний дракон в восторге — мы любим чувствовать связь с почвой. Ты помогла мне обрести истинный центр тяжести.

Физика была посрамлена. Гравитация капитулировала перед его самомнением. Я сидела в своих покоях, мрачно ковыряя носком туфли ворс ковра, и понимала: Эрик — это стихийное бедствие, которое черпает силу из моих попыток его приструнить. Он был слишком идеален в своём спокойствии. Его лаконичность граничила с высокомерием. Он никогда не говорил лишнего слова, его приказы были короткими, как удар хлыста, а светские беседы напоминали сухой отчёт о погоде.

— Ты ценишь тишину и краткость, Ящерица? — я выудила из потайного дна своего сундука потемневшую от времени медную шкатулку. — Я подарю тебе такое многословие, что твои собственные мысли не смогут втиснуться в твою голову.

В шкатулке хранилось древнее, запрещённое в приличных домах заклинание «Тройное Эхо Иерихона». Его обычно использовали пыточных дел мастера, чтобы выбить признание из шпионов, или злые свекрови, чтобы довести невесток до икоты. Суть была проста: любое слово, произнесённое в радиусе действия чар, повторялось трижды. Но не просто повторялось — с каждым разом звук становился гуще, объёмнее и приобретал издевательски-назидательный тон.

Обеденная зала, сердце семейного уюта, где Эрик привык вкушать пищу в аристократическом молчании, прерываемом лишь звоном серебра о фарфор, стала местом моего «подарка». Я приклеила магические печати под столешницу, прямо напротив его кресла. Теперь каждое его «передай соль» должно было превратиться в симфонию грохота. Я представляла этот триумф. Эрик открывает рот, произносит свою обычную дежурную фразу, а замок отвечает ему таким ором, что у него корона съедет на затылок. Он не выдержит и десяти минут. Он сбежит! Он признает, что со мной жизнь — это сплошной шум и головная боль!