Книга Четвертое королевство, страница 395 – Ана Эм

— В нашей библиотеке имеются фолианты на древних, умерших языках. Я попросила свою наставницу научить меня парочке, чтобы прочесть их. Мне хотелось сделать что-то, чего не делали мои сестры.

Что-то, что могло бы выделить ее на их фоне.

Она вздохнула и невесело рассмеялась.

— Они мне даже не нравились. Языки. Они давались еще хуже, чем магия, но упрямство, очевидно, мой основной порок.

— Упрямство это не порок, а добродетель, вообще-то. – мягко толкнул ее плечом Тео. – Оно помогает не сдаваться.

— Думаю, ты путаешь его с упорством.

Пират отмахнулся.

— Одна херня.

Тут Гива рассмеялась, но уже не тем смехом, что раньше. Этот был теплым, как летний ветерок. Тео едва не споткнулся, засмотревшись на ее лицо, что стало еще прекрасней. А она в свою очередь, не могла не восхищаться простотой такого большого, на вид пугающего мужчины. С каждым его словом Гива лишь сильнее убеждалась в том, что внутри пирата было теплое и невероятно честное сердце. Его руки могли убивать, могли причинять боль, однако она еще никогда не чувствовала себя в такой безопасности, как рядом с ним. И это ощущение было настолько новым и непривычным, что каждый раз пугало ее до тритоновых бубенчиков.

Тео улыбнулся, довольный тем, что рассмешил девушку. Оба погрузились в уютное молчание, их руки едва соприкасались при ходьбе, но ни один из них не отошел, чтобы увеличить расстояние.

Дороги в Рейнтауне петляли в совершенно хаотичном порядке, здания в основном были невысокими и из темного камня. Благодаря им, холодный ветер был в разы терпимей, но морось в воздухе все равно оставляла после себя зябкое ощущение.

Гива потеплее укуталась в свой плащ. На ней было простое синее платье с длинными рукавами, которое вручила ей Калиста. Теперь девушка радовалась плотной ткани, но жалела о том, что ей не разрешили надевать украшения, разве что только пару тонких колец на пальцы. Клинок тоже пришлось спрятать в складках платья, потому что женщины империи не носят оружия. Очевидно, это правило распространялось на все провинции и города Эсумии. Но Гиву поражало не это, а тот факт, что ношение оружия приравнивалось не к правилам этикета или культуры, как ее учили, а к закону. Женщины не могли состоять на службе у императора, соотвественно не имели права обучаться бою и носить при себе даже крохотный ножик. Острова и города полуострова были куда свободнее в этом смысле. И за это, по всей видимости, стоило поблагодарить пиратов и их влияние.

— Ты голодна? – спросил Тео, когда они добрались до более оживленных улиц, откуда тянуло ароматами свежей выпечки и горячего шоколада.

Желудок Гивы заурчал в ответ.

— Да. – улыбнулась она. – Я бы перекусила чего-нибудь.

— Отлично. – он взял ее за руку. – Тогда нам сюда.

Мужчина свернул на шумную улицу и устремился к двери, над которой весела металическая вывеска в виде хлебного батона.

Теплый, сладкий воздух и шум утренних разговоров окутал с ног до головы, когда парочка вошла в пекарню. Тео, заметив единственный пустой столик в углу зала, устремился туда и усадил Гиву на деревянный стул.

— Жди здесь. – приказал он и не дав ей ответить, вернулся к прилавку, где собралась солидная очередь.

Зеленые глаза девушки бродили по залу, наблюдали за пожилыми дамами в странных головных уборах, за молодыми девушками в шелковых нарядах с перчатками и в особенности, за детьми. Между столиками бегали мальчик с девочкой, и при виде них в груди Гивы снова растеклось это странное ощущение. Прямо как и тогда, в доме Тео. Она видела целую толпу детишек, наблюдала издалека, как Тео носился с ними по саду.