Книга Четвертое королевство, страница 302 – Ана Эм

— Я помогу. – сказала Калиста матери Тео и поднялась на ноги.

Когда Тео приносил свою сестру мимо своего капитана, та схватилась рукой за его рубашку и прорычала.

— Если из-за тебя какие-то ублюдки снова заявятся ко мне домой и будут угрожать моей семье, клянусь богом, Дэмиан, я отрежу твои сраные яйца. Понял меня?

Только когда он кивнул, Нора позволила Тео отнести ее наверх.

Гива смотрела на Амору через всю комнату. Ей было глубоко плевать на оборотня, на всех этих пиратов и на все остальное. Все, чего она хотела – это поговорить со своей сестрой. И Амора прекрасно это понимала, видела в ее глазах, а потому в очередной раз предупредив Дэмиана о том, чтобы они ни с кого не спускали глаз, развернулась и устремилась вслед за Калистой.

Принцесса говорила себе, что так надо, ведь оборотнем могла оказаться и мать Тео, и одна из его сестер. Да, даже беременная, хотя вероятность этого была мала. Амора говорила себе, что должна проследить за женщинами, пока остальные будут наблюдать за другими членами семьи, однако в глубине души она прекрасно понимала, что попросту не готова столкнуться со всем, что представляла собой Гива.

Амора не умела справляться с трудностями, ведь первым ее инстинктом было бежать. Если только дело не доходило до драки, там она, разумеется, была первой. Но со всем, что было действительно важным, как скажем, принятие себя в качестве хранительницы, возвращение в Оринф, борьба с Севером – это все казалось ей огромной ледяной волной, что подбиралась точно цунами, засасывала ее в свои воды без ее желания.

Амора не знала, как бороться. Не до конца понимала, зачем и почему именно она должна была это делать. Тот факт, что Дэмиан вначале насильно удерживал ее рядом с собой ранил ее королевское эго, однако она поняла, что от части была рада отсутствию выбора. Он решал, где ей быть, что ей делать и куда двигаться. Это была свобода в самом извращенном смысле слова. Свобода, лишенная ответственности. И Амора плескалась в ней, пока не ударилась о скалы.

Сдавленный крик, доносившийся из комнаты, вырвал русалку из мыслей. Она замерла на пороге и прислонилась плечом к косяку, решив не входить. Большую часть спальни занимала кровать. Солнце уже начинало садиться, так что одна из сестер бегала вокруг, зажигая свечи, другая в это время стирала пот со лба рожавшей, их мать сидела по другую сторону от женщины, напоминая о дыхании, а в изножье у раскрытых ног сидела Калиста.

— Умница. Еще раз. Тужься. – говорила ведьма, и женщина стиснув зубы и до боли сжав руку матери тужилась, что было силы.

Амора поморщилась.

Схватка закончилась, и Калиста вдруг заговорила на-миревийском:

— Кто те две женщины?

— Ты знаешь, кто.

— Мы обе знаем, что я не про вид спрашиваю. – она искоса глянула на русалку. – От одной из них я почувствовала сильную магию. Очень сильную.

Амора отвела взгляд и уставилась в небольшое окно у противоположной стены.

— Это хранительница морей.

— Что? – темные глаза Калисты округлились, но началась еще одна схватка, и она отвлеклась.

Амора оглядела присутствующих. Никто из них особо не выделялся. Уж точно не для нее, она их не знала, однако могла сказать наверняка, что и мать, и двое сестер явно пеклись о роженице. Оборотень наверняка попытался бы сбежать под каким-нибудь предлогом, а эти не пытались даже с мест сдвинуться.