Книга Второй шанс для мачехи, страница 98 – Айли Иш

— Сегодняшнюю ночь, — Альфидия ласково потрепала сына по волосам и подошла к мужу, мягко взяв его за руки. — Давай, Калис, одну ночь, как самая настоящая семья.

— Что ты со мной делаешь? — граф на миг прикрыл глаза, а затем резко сгрёб в объятия, игнорируя смех и возмущение, поцеловал в висок. — Смотри на какие жертвы я иду ради тебя, любимая!

Альфидия засияла, проследила за тем, чтобы все подготовились ко сну, легла посередине. Лейф юркнул к ней с левого бока. Калистен на миг замялся. Всё ещё считая это чем-то глупым и неуместным.

— Я жду тебя, муж мой, — улыбнулась ему Альфидия.

Калистен бы сказал ей, где он её ждёт и что хочет делать, но намекни он о таком при сыне, она точно его прибьёт.

Граф послушно лёг справа, чувствуя себя стеснённым короткой кроватью и теснотой, но зато он мог вплотную прижаться к жене и обнять её за талию. В этом, всё же, был свой очаровательный плюс.

— Спи, моя любимая Альфи, — граф поцеловал жену в шею, вызывая мурашки по телу.

— Спокойной ночи, мам, — Лейф был рядом.

— Спокойной ночи, — просто сказала Альфидия, прикрывая глаза и чувствуя себя счастливой. Она знала, что Калистен больше ни за что на свете на подобное не согласится, да и Лейф ещё немного и не позволит ей ночевать в его кровати.

Поэтому только сегодня, только сейчас, она будет засыпать рядом с двумя самыми важными и любимыми людьми в её жизни.

Впервые в жизни Альфидия чувствовала себя по настоящему счастливой.

Альфидия наклонилась и глубже вдохнула аромат свежих цветов. С приходом весны Калистен дарил ей новый букет сразу же, как только начинал увядать предыдущей. Весной цветов всегда было больше, чем в любое другое время года. Муж всегда с усмешкой говорил, что это для того, чтобы она чувствовала приближающуюся весну, ещё до того, как почки набухнут и вылезет первая трава.

Графиня подошла к окну и выглянула. Скоро Лейф должен приехать.

Она подошла к зеркалу, поправила своё платье — обычное, добротное, строгое. В свои пятьдесят она чувствовала себя здоровой. Здоровой в сравнении с прошлыми пятьдесят, которые она почти позабыла.

Как это оказывается бывает — тяжёлые жизненные моменты легко излечиваются новыми счастливыми впечатлениями.

Калистен и Лейф подарили ей двадцать лет счастливой жизни — матери, жены, любимой, графини, просто женщины, заслуживающей быть счастливой.

Когда-то она ради иллюзорного счастья уничтожила всё и себя саму. Но сейчас, поняв истинное счастье, Альфидия понимала, как была глупа в прошлой жизни и как жадна до жалких крох.

В её волосах виднелись седые пряди, в то время как у Калистена седина лишь слегка тронула его виски, а он её на четыре года старше.

Альфидия смотрела на своё отражение и понимала, что жизнь прожита не зря. Что она получила так много, как не сможет отдать в ответ.

— Я тоже люблю любоваться на самую красивую женщину в мире, — граф не растерял своей привычки появляться незаметно, словно призрак.

Альфидия обернулась к мужу и улыбнулась. Это тот мужчина, с которым она готова жить в радости и любви до последнего вдоха. Она шагнула к нему первая, обняла и, привстав на цыпочки, поцеловала.

Страсть их лет поменялась, бурная зрелость переросла в тихую стабильную стихию. Они любили глубоко, это ощущалось как с дыханием — привычно, естественно, свободно. Они выучили друг друга вдоль и поперёк, открылись настолько, насколько смогли, стали не частью друг друга, а продолжением, в большей степени предугадывали желания и действия друг друга.