Книга Второй шанс для мачехи, страница 66 – Айли Иш

Словно неприятная трещина пролегла между ними. Но вопреки всему, Калистен всё ещё тянулся душой к своей жене, был готов переступить эту горечь и боль.

Калистен устало провёл рукой по лицу, стирая скупые слёзы. Его графиня страдала в первом браке, что она видела во втором? Да, он не бил её, не унижал, но был холодным и отстранённым. Был ли он её мужем? Или только подобием этого слова?

Она ведь тогда была чужая, холодная, собранная, без своего мнения, желания и следа прошлой жизни.

Его ли вина в том, что Альфидия выбрала неверный путь? Если бы он вёл себя иначе в браке, не допустила ли она своих ошибок?

Убила его, надо же. Это почти честь, умереть от её руки.

Но другой мужчина… это грызло. Эгина тоже была неверна ему, обвинила в чёрствости и холодности, что из-за того, что он не может быть нормальным мужем и не делал её счастливой, она искала любви на стороне. Может это он никудышный муж, от которого жёны бегут в чужие объятия?

Калистен посмотрел в потолок, хрипло выдохнув.

Их отношения всегда были такими? Теми, которые он решил изменить? Решил изменить только потому, что увидел её другой, спящей в кровати его сына. Тогда она вернулась? Ведь все заметили, что с графиней что-то не так. И первым делом она кинулась к нему, к его сыну.

Но Альфидия не искала внимания мужа, не пыталась привлечь, она уже тогда всё про него решила? Поэтому ей был важен только Лейф? Их брак был ужасен?

Если он даст ей сейчас всё, что она захочет, не пойдёт ли она тем чудовищным путём, о котором говорила, что очень сильно сожалеет?

Но чтобы он не пытался сделать, перед глазами всплывала картина, где она и Дедал в страстных объятиях, где она целует его сама, где отдаётся с чувством.

Дверь неожиданно открылась, нагло и без стука. Калистен посмотрел на вошедшего и лишь печально улыбнулся.

Он сам превратил свою жизнь в это, делая неверный выбор, набивая свои шишки, как он может обвинять в чём-то Альфидию? Когда сам состоит из сплошных ошибок и неверно принятых решений?

— Нам надо поговорить, — серьёзно сказал Лейф и обеспокоенно посмотрел на спящую мачеху.

Его сын впервые нашёл встречи с ним и причиной этого стала женщина… которую они оба любят?

— Хорошо, — граф поднялся и кивнул на выход. Не стоит будить Альфидию, пусть спит, пока сон забирает её боль.

Они вышли в гостиную и Калистен почти без сил упал в кресло, смотря на серьёзного сына. Его сын подрос, смотреть стал иначе, двигался по другому.

— Госпожа плакала, — заговорил недовольный мальчишка, сжав кулаки от бессильной злости. — Вы её обидели, отец?

— Господа, — криво усмехнулся граф. — Всего лишь госпожа? Не мать ли она тебе?

Лейф дрогнул, смутившись, сбившись с настроя, но тут же взял себя в руки, пропустив слова мимо ушей.

— Она сильно плакала, я слышал, — он насупился, уставившись своими разноцветными глазами. Здесь, на севере, такие глаза благословение.

— Я её обидел, — согласился Калистен. — Сделал больно её душе.

— Как вы могли?! — гневно воскликнул Лейф, испуганно обернувшись на дверь в спальню, переживая, что разбудит мачеху и заговор уже спокойнее. — Вы должны заботиться о ней, она ваша жена!

— Моя жена, — покорно кивнул Калистен.

Юный Эрдман недовольно фыркнул. Такой смелый, впервые на памяти Калистена смелый и бойкий. Откуда это в нём? Он же взгляда отца выдержать не мог, а тут претензии. Это всё она, да? Дала ему храбрости и сил.