Книга Второй шанс для мачехи, страница 60 – Айли Иш

Альфидия резко замолчала, жадно глотая ртом воздух, граф тоже молчал. И это молчание показалось таким громким, таким пугающим.

— Значит ты говоришь, что убила меня… — холодно прозвучал его голос.

Альфидия отстранилась, заглядывая ему в глаза, но не видела там ничего, кроме холодной собранности.

— Да, — растерянно и честно кивнула она. — Но я так корила себя за это, я всё...

— Ради Дедала Эрманда? — его голос резанул сталью и Альфидия непроизвольно сжалась.

— Да.

— И ради своего любовника отправила моего сына умирать? — в его голосе прорезались злые нотки. — А теперь плачешь тут о прощении? После всего совершённого?

Альфидия замерла испуганной мышкой. Она не знала, как ему всё объяснить. Она не просто плачет о прощении, она все эти годы жила с этими мыслями, с их призраками в голове, с рвущем на части чувством вины и в горьком сожалении.

Дело не в прощении, дело в покаянии. И Альфидия раскаивалась за всё ею совершённое, за каждую допущенную ошибку, за все жестокие вещи сотворённые ей же.

Граф тяжело дышал, смотрел в лицо своей жены, словно что-то там искал, а затем тяжело вдохнул и резко отстранился. И с этим движением у неё будто бы сердце из груди вырвали.

— Калистен, — отчаянно прошептала Альфидия, вцепившись в одеяло.

Но граф молча встал, бросил холодный взгляд, от которого всё внутри сжалось и просто вышел за дверь. Вышел и оставил её в тишине его комнаты, в горьком признании, в удушающем остатке сна.

Он ушёл. Он оставил её.

— Калистен! — закричала Альфидия в закрытую дверь, но он не вернулся.

Графиня уткнулась лицом в одеяло, плечи её задрожали от беззвучных рыданий.

Он ушёл! Он ушёл! Он ушёл!

Потому что не простил и не простил бы потому, что она ему омерзительна.

Правильно, это то, что она заслуживает и с чем должна жить.

Поняв, что муж не вернётся и не будет выгонять из его комнаты, графиня зарылась с головой под одеяло и долго лежала в кровати, вслушиваясь в тишину, с замиранием сердца ожидала услышать его шаги.

А в груди разрасталась пустота, становясь огромной дырой и грозясь поглотить её всю. Альфидия так боялась этой пустоты.

Так и заснула на рассвете, не дождавшись возвращения мужа.

Первые лучи скользнули в комнату, но он уже не спал. Последние пять дней были тяжёлыми и напряжёнными.

Калистен прижался к жене, вдохнул запах её волос и поцеловал в макушку, по привычке, как ему когда-то нравилось. В глубине души всё ещё нравилось. И встал из кровати, стараясь не разбудить.

Отношения между ними стали очень сложными.

Граф помнил ту ночь, когда его жена проснулась в слезах и, рыдая, рассказала полуправду, полусон. Он сперва не поверил, больше разозлился на её слова, но усомнился, ушёл в свой кабинет листать старые фолианты, чтобы найти правду.

И нашёл. И теперь с трудом воспринимал сказанное ею, потому что это могло быть правдой.

Он правда мог проклясть её перед смертью. И любой потомок Эрдманов мог подарить прощение, как избавление от проклятия. Но Калистен нигде не мог найти информацию про перемещение во времени или возвращение в своё тело на несколько лет назад.

Граф не хотел это принимать, не хотел верить в то, что его жена способна на подлость и предательство, что она была способна разрушить его род ради любовника.

И какого! Дедал Эрманд. Это имя въелось на подкорке сознания, не зря она тогда так себя вела рядом с ним. Он искал с ней встречи, потому что между ними уже что-то было? Поэтому она и испугалась, что Калистен узнает?