Книга Молия, страница 271 – Маргарита Серрон

— Это точно дом жреца? Киан, ты сам обставлял комнаты?

— Нет, любовь моя. Это дом моих родителей, я сохранил все здесь так, как это было несколько веков назад, когда они еще были живы. Я никого сюда не пускаю, это моя личная территория. И все это знают. И здесь я буду для тебя самым любящим и заботливым мужем. Я открою для тебя свою душу, а ты мне свою. Это лучшее место для нас. Только здесь я обретаю спокойствие и гармонию.

— Киан, а что случилось с твоими родителями?

— Они были смертными, и умерли от старости, я сам их похоронил.

— Но, я думала, что только от жреца могут рождаться жрецы? Может я глупость говорю?

— Нет, они не настоящие мои родители, я рожден от жреца и смертной женщины, которая не была его женой. Это происходит редко, но иногда проколы случаются. Биологические родители не захотели заниматься моим воспитанием и меня отдали другой паре, которая очень хотела иметь ребенка, но не могла. Я считаю, что мне крупно повезло. Поэтому, когда я живу здесь, в этом доме, который пронизан добром и любовью, я и сам становлюсь другим. Я не могу здесь даже носить одежду черного цвета, так на меня действует это место. И ты, любовь моя.

— Киан, а что будет тогда, когда ты вернешься к своей работе? Ты опять станешь холодным и замкнутым? Я не переживу таких превращений. Пообещай, что этого не случится.

— Только не с тобой, мой ангел, я буду стараться. Но ничего обещать не могу, я слишком стар, чтобы меняться. И я нужен своему народу таким, какой я есть. У меня есть обязанности, и они самое важное, что у меня есть в жизни. Ты должна будешь с этим смириться.

Киан снял рубашку с тела Моли и припал губами к ее груди. Все мысли и вопросы сразу пропали, уступив место дикой необузданной страсти. Как только их тела оказались на большой кровати, неопределенное будущее стало казаться лишь маленьким туманным облаком на горизонте ближайших событий. Все стало неважным, когда их тела переплелись между собой. Одним быстрым движением Киан сорвал с себя одежду, и прижался к мягкому женскому телу, о котором он мечтал каждую ночь. Он хотел быть ласковым и медленным, но его трясло как в лихорадке. Он ничего не мог с собой сделать.

— Киан, не нужно нежностей, я хочу тебя внутри, прямо сейчас, я вся горю, — Моля нуждалась, чтобы Киан ее заполнил, заклеймил своим телом раз и навсегда. И когда она почувствовала, как прохладная мужская длина входит в нее, она взорвалась на тысячу осколков. Оргазм накрыл ее раскалённой лавой спутывая сознание и поднимая на верх блаженства. Киана хватило еще на несколько толчков, и он тоже провалился в мир, где теряется связь с реальностью.

Моля проснулась о поняла, что не может пошевелиться, после бурной ночи у нее все тело болело. Они еще несколько раз занимались любовью. Но уже медленно и нежно, изучая друг друга и даря ласку и чувственные прикосновения. О таком Киане, заботливом и любящем, она и не могла мечтать. Она пощупала рукой кровать и поняла, что она пуста. Ставни были закрыты, но свет бил в окна, проникая в щели, точно было не раннее утро, а уже полдень. Значит, она проспала пол дня. Вставать не хотелось, но голодный желудок принуждал делать движения в сторону кухни. Не успела она пошевелиться, как дверь раскрылась и Киан зашел с полным подносом еды.