Книга Молия, страница 195 – Маргарита Серрон

— Багира, киска, забей, я тебе компенсировал все твои синяки. Ты же знаешь, что с жадными кисками происходит, так что ротик свой закрой и иди готовься к вечеринке. Клиент в шесть часов за тобой заедет.

Девушка надула розовые губки. Крей не церемонился с такими, как она. Девушки менялись в клубе постоянно. И куда они исчезали никто не знал. Она играла с огнем. И кажется уже с двумя. Но отдохнуть в Турции на халяву очень хотелось, да и был ли у нее выбор? Она жила в клубе и работала, это все лучше, чем оказаться на улице в начале зимы.

Моля взяла себя в руки, хотя голова у нее кружилась. Не так она представляла себе последний день с Кианом. А может действительно он просто посидел в клубе, а потом вернулся домой, может ей все запахи причудились? Ревность до хорошего не доводит. О чем она только думает? Киан завтра исчезнет навсегда, а она все переживает изменял ли он ей ночью или нет?

Ведьма знала, что не сможет пережить такое предательство, никогда. И вместо любви в ее сердце уже протаптывала тонкую дорожку ненависть и разочарование. Сердце разбилось на две половины, одна хотела верить, а вторая сомневалась. Как потом жить всю остававшуюся жизнь, терзаясь и мучаясь? Нет, она поговорит с Кианом сразу после того, как все гости разойдутся. Ей нужно знать правду. Иначе она сойдет с ума. Не мог он после того, что было между ними развернуться, поехать в клуб и тут же переспать с другой девушкой. Или мог? Или она его совсем не знает? Моля стала под холодный душ, призывая все свои разбушевавшиеся магические силы к спокойствию. Она боялась спалить старую усадьбу. То, что Киан не обычный человек она уже давно догадывалась, но все-таки растила в душе надежду, что он попутешествует по миру и вернется к ней. Матвей был прав. А она будет ждать, неважно сколько лет пройдет, хоть всю жизнь. Ей никто больше не нужен. Сегодня Матвей уничтожил все ее мечты. Моля уже не плакала, у нее не было сил на слезы. У нее болело сердце, так больно ей не было даже когда умерла бабуля, а она была самым родным для нее человеком. Что же Киан с ней сделал? Он сломал все ее стены, перевернул всю ее жизнь, разрушил ее мир, который она создавала годами, но что же тогда осталось? Сомнения, боль и полыхающий мозг? Одни руины? Нет, так не могла больше продолжаться. Сегодня же она вытрясет всю правду из Кина, чего бы это ей не стоило.

Матвей, одетый в черный смокинг с бабочкой, которая давила ему шею, точно удавка, с дежурной улыбкой встречал все прибывающих гостей. Дом просто сверкал от блеска ювелирных украшений, которые отражались миллиардами огней в каждом зеркале и в каждой хрустальной подвеске многоярусных люстр. Пестрые краски вечерних женских туалетов и вовсе напоминали инопланетную ярмарку тщеславия, где каждый мужчина пытался нарядить свою спутницу в цвета и фасоны, от которых захватывало дух, а воображение делало кульбиты. Здесь не было ничего, что напоминало бы современную моду землян. Все платья имели явно средневековый подтекст, и вечеринка напоминала костюмированный бал в лучших традициях венецианских карнавалов. Мужчины были одеты в длинные расшитые камзолы и фраки. Для ссыльных, давно забывших что такое дорогие приемы высшего общества, приглашение жреца было как глоток дорогого вина, который помогал им почувствовать себя в этот вечер, если не властителями мира, то представителями элитной команды, куда доступ закрыт простым смертным. Каждый из приглашенных хотел утолить ностальгию по своей прежней жизни. И плевать всем было, что красотки большей части были девушки по вызову, что украшения были взяты на прокат, а костюмы были залежавшимся антиквариатом и не могли сравниться по качеству с их настоящим гардеробом, важнее всего была сама иллюзия родного мира, атмосфера роскоши и достатка, в которую многие могли попасть еще очень нескоро. Ссыльных лишили не только родной планеты, их души поместили в тела землян, и чувство брезгливости и гладкости нового физического состояния проходило только через насколько лет пребывания на Земле. И если аристократы имели привилегию и могли еще выбирать себе красивые здоровые тела молодых мужчин, то все остальные довольствовались случайным подбором умерших в это время людей. А это означало, что ссыльный получал вместе с новым временным телом весь букет его болезней и проблем, как физических, так и эмоциональных. Потому что в больницах появлялись родственники старой души и требовали признания. Жрецам не было дело до страдания душ ссыльных, впрочем, как и до переживаний семьи человека, который воскресал в самом неожиданном месте. Это мог быть морг, больница или даже кладбище. Часто ссыльные не доживали до своего возвращения на родную планету. Они умирали в человеческой оболочке, и никому до этого не было дела. Без тела душа погибала, скитаясь по вселенной.