Книга Молия, страница 151 – Маргарита Серрон

Когда за девушкой и охающем профессором закрылась дверь, Киан сел и задумался. Что это было? Ему показали на дверь и сказали, чтобы приходил ночью? Так вот просто, его, жреца, перевели в разряд ночных любовников по вызову? Но он же именно этого и хотел, просто секса, жаркого и безудержного, какой был у них с Молей ночью, что же не так? Еще впереди две ночи, он получит все удовольствия на какие только хватит у него фантазии, в этом он даже не сомневался, но почему так неприятно слышать, когда тебя вычеркивают из всей жизни, переводя в разряд мужчина-для-развлечений? Почему так хочется оказаться на Филькином месте, чтобы это его раненого Моля везла к фельдшеру и заботилась о нем? Ревность? Бред, жрецы не умеет ревновать, потому что и так могут иметь все, что захотят. Киан мог купить любую вещь или склонить к отношениям любого человека, вопрос только во времени и в затраченных усилиях. Разум просчитывал наперед все ходы, и делал вывод, что эмоциональные и физические усилия не стоят предмета обладания. Ревность — это черта, которой обладают только недоразвитые люди на этой планете, расходующие жизнь на ненужные эмоции. Но зачем он тогда ударил профессора? Гнев? Он разозлился, что, Моля ласкает другого мужчину? Что жалеет его, заботиться о нем. Его взбесило, что она просто гладит чужое мужское тело. Это умозаключение было настолько деструктивным, что жрец отказывался его принимать всерьез. Нужно заняться медитацией и поскорее. И лучше никому не попадаться ему на глаза, пока он не приведет свой разум и чувства в нормальное рабочее состояние. Он вышел из дома и направился в лес. Слава богам тишина на острове имелась в изобилии. Погода стояла ветреная, холодная, но в сосновой роще ветер терялся, а то и убивался совсем. Огромные столетние сосны и ели изредка перешептывались между собой на языке понятном только им. Деревья создавали монотонный гул, который прерывался только редкими трелями неугомонных птиц. Киан наткнулся в чаще на небольшую поляну и лег на землю. Он не боялся холода, он не болел никогда. Человек ли он вообще? И что у него общего с простыми смертными? Об этом задумывался каждый житель далекой планеты, но об этом никогда не думал Киан, воспринимая себя таким какой он есть. Он проживал каждую минуту своей долгой жизни лишь для служения порядку и для поддержания гармонии и равновесия на его родной планете. Но сейчас он вдруг перестал себя чувствовать важной частью целого, он ощутил себя самого, отдельно от системы. Как будто кто-то отключил его от информационного поля космоса и заставил смотреть не по сторонам, а вовнутрь себя. Нужно было препарировать себя самого, а это не просто сделать, особенно, если ты никогда не знал, что внутри тебя есть не только органы, но и силы, способные загнать тебя в угол. Жрецы — это высшая каста, никто не может жреца заставить делать то, что он не хочет, кроме высшего жреца. Киан понял, что запутался окончательно. Его никто не заставлял бить Филю, как никто не заставлял возвращаться на остров и спать с Молей. Это были его собственные нерациональные порывы, на которые он раньше был просто не способен, ввиду своего низкого эмоционального порога. Что же случилось с ним?

Как получилось, что его внутренняя система координат впервые в жизни переместилась на неустойчивую плоскость? Как его поступки стали неконтролируемыми и спонтанными? Сначала он хотел избить Макса, потом Матвея, ну а потом и вообще скатился до полной низости-ударил профессора, который тяжелее письменной ручки ничего в руках не держал и был полностью беззащитным перед ним. Это нападение было унизительным промахом, недостойным жреца.