Книга Мой бывший истинный дракон, страница 116 – Александра Мауль

— Разве Реджиналия не лишилась своего внутреннего зверя. Да и магии в неё никакой нет. Я ведь правильно понимаю? — спрашиваю у Сайлана, и он кивает.

— Единственное, что они оба могут сделать, это причинить боль словами. Я хочу быть рядом с Рейном и поддержать его. Хочу уберечь его от порывов под властью сильных эмоций, чтобы потом его не съедало сожаление.

— Идём, Велс, — прерывает на Рейн и тянет вперёд. — Как только обернусь, забирайся на меня и держись крепко. Лететь будем быстро. — предупреждает он и отходит вперёд.

Начинает обращаться, и я вдруг вспоминаю, как делал это раньше. Испытываю всё то же знакомое восхищение, которое приятным теплом растекается по телу.

Забираюсь на него и прижимаюсь, когда дракон взлетает и набирает высоту. Тревога стучит в груди в такт сердцу. Не знаю, как долго мы летим. Я вздрагиваю, и меня бросает в холод всякий раз, когда дракон издаёт рёв или резко дёргается.

Неожиданно начинает снижаться, а затем и вовсе оказываемся на земле. Я спрыгиваю с дракона и осматриваюсь. Холодный ветер треплет мне волосы и рубашку. Обнимаю себя руками, в ожидании, когда Рейн обернётся. Рядом появляются его люди.

Ветер приносит с собой запах свежести и земли. Мы на скалах и я, наконец, замечаю Дариуса.

Он дракон. Взмахивает крыльями, удерживая в лапах обессилевшую Реджиналию.

— Спускайся, всё кончено! — кричит ему Рейн и я вздрагиваю. — Здесь кругом мои люди, вам не сбежать.

Хватаюсь за грудь, потому что она сжимается словно в тиски так сильно, что вдох невозможно сделать. Мне становится так больно и, кажется, я даже ощущаю во рту горький привкус. Голова начинает болеть, в висках стучит так, что я с трудом могу разобрать слова Аякса, который справляется о моём самочувствии.

Кажется, я чувствую эмоции своего истинного.

А ещё...

Похоже, что Дариус, может мысленно общаться с Рейном и, судя по всему, никогда прежде этого не делал. Мой истинный очень удивлен прямо сейчас.

Я чувствую странную вспышку, а затем Рейн сильно сжимает руки в кулаки, когда Дариус двигается, поднимается высоко, а затем камнем падает на скалы.

Закрываю рукам рот, но тут же замираю. Потому что мне показалось, будто я заметила неподалёку от нас игиса пепельного цвета. Лихорадочно осматриваюсь, страх сковывает меня. Но никого, кроме нас, не нахожу.

— Вернёмся во дворец? — спрашиваю я.

Провожу рукой по спине Рейна, а затем прижимаюсь головой к его плечу. Он сидит, обхватив голову руками. Ветер треплет его волосы и рубашку. Он такой морозный, пронизывает до костей, что у меня зуб на зуб не попадает, но мой истинный не шевелится.

— Я хочу побыть здесь ещё немного, — глухо отзывается Рейн.

На этот раз я не чувствую ничего, что творится в его душе. Он снова закрылся.

Его люди вместе Сайланом и Аяксом улетели, оставив нас одних.

Рейн разворачивается и крепко обнимает меня, прячет в своих объятиях, и я не знаю кому из нас сейчас они нужнее. Ему или мне, потому что меня колотит от холода.

А может быть, от эмоций.

Смерть Дариуса словно стала тем самым толчком, который спровоцировал волнения.

Те, кто не принял власть Рейна, и те, кто собирались ослабить драконов, стали нападать и следующие несколько месяцев, вокруг было неспокойно.

Мы с Айгоном оставались во дворце, пока Рейн отбивал атаки и налаживал отношения с ведьмами, которым он даровал свободу.