Книга Бывшие. Хочу тебя себе, страница 86 – Ева Стоун

— Подарок для твоей мамы, - подмигиваю ему. – Сюрприз.

— Понял, - по-взрослому кивает он. – Ты его сегодня купил? Я у тебя в машине был вчера и ничего на полу не заметил.

Усмехаюсь судьбе этого «подарка».

Я купил его для Нэлли семь лет назад.

— Мама!

Зовёт меня Кирилл, когда я стою к воротам спиной и говорю с мамой, пытаясь утешить.

Разворачиваюсь и не думая больше ни о чём, бегу к нему, а обняв ощупываю, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке.

— Родной мой, - целую его, прижимаю к себе и изо всех сил стараюсь не плакать. – Любимый мой!

— Мам, всё хорошо, - уверяет меня и улыбается. – Папа всё решил, - обыденно пожимает плечами он и показывает на стоящего за ним Демида.

И тут я выпрямляюсь.

Смотрю на Адарова, пока бережно сжимаю в ладони руку Кирилла. Больше никогда его не отпущу.

— Внучок! – мама перенимает у меня Кирилла и начинает перед ним извиняться за то, что не усмотрела.

Я долго с ней говорила, да всё без толку. Она так себя винит, что лицо осунулось буквально за один вечер.

Только я уверена в том, что Алиса Рогова всё равно бы совершила содеянное. Ведь она именно для этого разузнала, где мы живём. А потом приехала с готовой историей, которой и заманила Кирилла к себе в машину.

Одна только мысль заставляет внутренности покрыться льдом.

С улыбкой смотрю, как сын утешает бабушку, берёт её за руку. Будущий мужчина. Она ведёт его домой и предлагает приготовить, всё, что он пожелает. Для неё это один из способов проявить заботу, показать любовь.

Я укутываюсь в кардиган и поёживаюсь от очередного порыва ветра, пока провожаю их взглядом. Я так и не переоделась, только накинула на плечи, что потеплее и всё время отстояла у ворот.

— Говорят, ты всё решил, - поворачиваюсь к Демиду и не понимаю, откуда у меня есть силы шутить. Может, дело в том, что слёзы закончились?

От слабости меня потряхивает.

Он смотрит на меня пристально и молчит. Это новый взгляд, такого я никогда не видела.

И тут я понимаю, он ведь, как и я, пережил страх потерять родного сына. В жутком смысле этого слова.

Кто знает, может, и мои глаза больше никогда не будут прежними? Ведь горе навсегда оставляет отпечаток на внешности…

Моргнуть не успеваю, как расстояние между мной и Адаровым исчезает. Холодный ветер вдруг сменяется горячими объятиями, и я тону в них. Цепляюсь за широкие плечи обеими руками и прижимаюсь к его груди лицом. Вдыхаю запах, родной и успокаивающий.

Демид обнимает меня по-новому. Я его тоже.

Отчаянно, жадно, по-настоящему.

Кирилл нас объединил, как может объединить мужчину и женщину общий ребёнок.

Я несколько раз открываю рот, чтобы что-то сказать, но никак не нахожу слов. Просто держусь за него изо всей силы, и, кажется, шепчу «спасибо» бесконечное количество раз.

— Останься сегодня, - говорю охрипшим от слёз голосом и отрываюсь от его груди. – Слышишь? Останься.

И он остаётся.

У нас даже получается провести вместе тёплый семейный вечер. Вопреки всему.

За чаем с печеньем и шутками, насколько у нас получается шутить. Взрослые стараются ради Кирилла.

Когда он, наконец, начинает зевать, Демид отводит его на второй этаж, чтобы прочесть ему на ночь ещё одну главу из новой любимой книги про пиратов.

В это время мне удаётся вывести на разговор маму, что после случившегося ходит белее приведения. Делаю ей чай с ромашкой и провожаю в спальню.