Книга Бывшие. Хочу тебя себе, страница 62 – Ева Стоун

Понимаю, что это самое хреновое время для такого разговора. И всё-таки.

— Выкладывай, что за передряга.

— Валера всё исправит, - блеет отец.

— Он вас, что, загипнотизировал? – пинаю соседний стул, он отлетает к стенке, металлические ножки царапают побелку. – Или взял в рабство?

Когда отец превратился в бесхребетного старика? Похудел, горбится, глаза красные.

До меня вдруг доходит.

— Как давно бухаешь?

— Сын, я не алкаш.

— Вижу, - не скрывая презрения смотрю на него. – Ладно, проехали. К этой теме вернёмся позже. Сколько ты должен Рогову?

— Валера ни при чём, - отец махнул рукой, будто это какая-то мелочь. – Через него меня и подставили. Он сам себе места не находит.

— Хватит нести бред, - я закипаю от ярости. Вот слепец. – Сумма?

Отец ёрзает на стуле, воровато оглядываясь по сторонам.

— Пол-ярда, - виновато бурчит себе под нос, - или что-то около того.

— Пол-ярда?

Это серьёзные деньги. Просто пиздец серьёзные. Я думал речь о миллионах.

— Ты должен всё мне рассказать. От и до. Мы все решим.

Хз как, но решим. Отец спивается, мать глотает таблетки, добром это не кончится.

— Вы семья Эвелины Адаровой? – рядом с нами вдруг появляется седой доктор в годах. – Пойдёмте, у нас будет серьёзный разговор.

В пустом родительском доме мрачно, холодно и пусто. Я уже несколько суток не сомкнул глаз, только сна всё равно ни в одном глазу. Потираю усталые веки, туда словно песка насыпали, и чувствую, как меня изнутри расплавляет собственная ярость.

Отец круглыми сутками торчит в больнице, выхаживает маму. Кажется, он так сильно заботится о жене, но нет. Он боится. Возвращаться в свой дом. Снова сталкиваться с быдлом, которое вымогает у него неподъёмные бабки, а главное, он опасается своего дружка Рогова.

Никогда не ожидал, что моя семья скатится в рабство у ног бандита. А в том, что он бандит, я уверен.

Начиная со схемы с покупкой наверняка несуществующего бизнеса, которая поставила отца на колени, до суммы долга, это всё попахивает разводом и рэкетом. Только правда никому не нужна, и сколько бы я ни перечислял факты, родители как заворожённые защищают «Валеру».

Что ж. Сегодня его никто не защитит.

Слышу, как с улицы доносится шуршание гравия, а чуть позже захлопывается дверь машины.

Он заходит в дом моей семьи чуть ли не по-хозяйски, а, увидев меня, надевает маску простака.

— Демид, - протягивает мне руку и чуть ли не в рот заглядывает. Пресмыкается, потому что не уверен, похож я с отцом или нет. Облапошить можно, или лучше не лезть. - Как у мамы дела?

— Садись, Валера.

Рогов, всё ещё в образе дурачка, семенит к свободному стулу за обеденным столом.

— У нас с тобой будет серьёзный разговор, - говорю жёстко.

Атмосфера сразу же меняется, просто как по щелчку.

— Слушаю, - небрежно разваливается на стуле он.

— Первое - ты отваливаешь от моей семьи раз и навсегда. Второе – ты отзываешь рэкетиров, которые ошиваются около этого дома. И третье…

— Демид, - Рогов поднимает ладонь, прося остановиться, - мальчик мой. Ты, кажется, не понимаешь, насколько всё серьёзно. И твой папуля, поверь мне, не такой уж и святой. Мы с ним много, - он выделяет это слово, - наворотили в своё время. И поверь, ему даже больше чем мне выгодно, чтобы всё оставалось так, как есть.

— Это ты не понимаешь, Валера, - я намеренно панибратствую. Он тихо бесится. - Я не веду переговоров с террористами.