Книга Бывшие. Хочу тебя себе, страница 57 – Ева Стоун

Не только отца, но и матери, которую он предал ради кучки шалав.

Мама этого не знает. Догадывается, конечно, ведь плакала не просто так. Но фактов у неё на руках нет, они у Рогова.

После той истории всё устаканилось и встало на свои места. Любовница сделала аборт, отец завязал с бухлом.

Всё стало как раньше, кроме одного. Теперь к отцу пиявкой присосался паразит Рогов, и самое дерьмое в том, что отец стал перенимать от него некоторые черты. Или это я вырос и перестал видеть в отце идеал? Не знаю.

— Говорим о понятиях? Хорошо. Ваша Алиса только что предлагала мне себя отыметь. Так себе воспитание, - смотрю, как с наглой морды дружка отца буквально слетает маска хозяина этого мира.

— Чё ты несёшь? – возмущается отец.

— Правду, - не свожу с Рогова взгляда.

— Я прошу тебе эти слова только по одной причине, - он ухмыляется, а я уже догадываюсь, что они тут отмечали, уроды.

— Какой?

— Мы с Валерой поговорили, - блеет словно баран, отец, - и решили, что для блага бизнеса и благополучия наших семей, ты должен сделать Алисе предложение.

— Она согласится, - вставляет свои пять копеек Рогов. – Я тебя, как будущего зятя прощаю за базар.

— Мне плевать на твою фирму, - адресую фразу отцу, - и на твою дочь. И прощение своё можешь засунуть себе в задницу. Я сказал о ней правду.

Давно хотел с Роговым перейти на "ты".

Поднимаюсь и во всех смыслах свысока смотрю на зажравшихся мужиков, которые решили поиграть в куклы и поженить детей.

Меня бесит, что ни до кого в этой семье, включая маму, не дошло, что Алиса Рогова, с её повадками и поведением избалованной дуры, меня отталкивает, а не привлекает.

Да и появление в моей жизни Нэлли отрезвило. Всё внезапно встало на свои места. Она мне подходит всем, от и до. Просто идеальная, будто сделана специально для меня. Рогова крутила жопой, а у меня в голове Нэлли. Чистая и добрая.

Да я скорее сдохну, чем сделаю ей больно.

Никогда и ни за что её не раню.

Но, как говорится, никогда не говори никогда…

Глава 18

— Ты не понял, - отец тоже встаёт. – Пришло время отдать долг семье. Больше никаких контактов с нищей пигалицей, - заявляет и упирается в стол кулаками. – Поразвлекался и хватит.

— Пошёл ты. У меня нет долгов перед этой семьёй, - горечь жжёт грудь, словно кислота. И это я ещё останавливаю себя от того, чтобы ударить его за слова о Нэлли.

— Ты мне всем обязан, - рычит Адаров старший. – Не позорь меня, щенок. Потом ещё спасибо скажешь за то, что я не даю тебе просрать свою жизнь.

Скрещиваю руки на груди и качаю головой.

— Просрать? – уточняю нарочито громко. – Как это почти сделал ты? Напомнить тебе, при каких именно обстоятельствах в твоей фирме появился ещё один хозяин?

— Ты этой жизни ещё даже не нюхал! Пройдёшь мой путь, тогда и поговорим.

Отец слишком в себя поверил. Увы, для меня он не авторитет, как бы горько это ни звучало. И ни его деньги, ни форма мне не нужны. Он этого не знает, но я позаботился о себе. У меня есть и деньги, и связи, просто я не рисуюсь.

Я сделал вывод из ошибок отца и действую от обратного.

Глядя в его наглое, злое и красное от водки лицо, бросаю в него неудобную правду. Это ему за грязь о Нэлли. И за слёзы мамы, сыну их забыть тяжело.

— Путь, говоришь? Тот самый путь блядства, когда твоя жена умывается слезами? Или ты про беременную любовницу? Развилка выходит. Крайне дерьмовая, с какой стороны ни посмотри.