Книга Бывшие. Хочу тебя себе, страница 43 – Ева Стоун

— Мы знакомые, - пожимаю плечами.

— А я тогда папа римский, - усмехается Вера Павловна. – Обещаю, это останется, между нами, - серьёзнее добавляет она.

— Ладно, - присаживаюсь на подлокотник нового тканевого дивана, - мы просто встречались много лет назад. И всего-то.

— Первая любовь, - не спрашивает, а утверждает она, вкладывая в эту фразу немного грусти. – Теперь понятно.

Хочется спросить, что именно теперь ей понятно, но я вовремя себя останавливаю.

— Демид Адаров чётко дал понять, что хочет передать ресторан тебе. Мне же поручено ввести тебя в курс дел, рассказать и показать, как всё работает, чтобы позже ты могла взять бразды управления на себя.

— Вера Павловна… - пытаюсь её остановить, но она стреляет взглядом, намекая, что ещё не закончила.

— Золотарева, помолчи, пожалуйста, и послушай умудрённую жизненным опытом женщину. Тебе на голову падает обалденная возможность решить все проблемы разом. Но ведь ты же сто процентов отшила его предложение, да? Поэтому пошла заказы принимать?

— Да, я так решила, - отвечаю, смотря ей прямо в глаза.

— Зря, -она разочарованно мотает головой и отпускает меня.

День на работе выходит отвратительный, просто всё не ладится. Маршрутка опоздала на полчаса, я промокла под дождём до нитки. А дома меня встретила мама, с лицом, на котором было написано, что она изменила своё отношение ко мне после подарка от Демида.

Стала чуть отстраненнее что ли, будто больше не доверяет мне так, как раньше.

— Как вы с ним пересеклись? – смотря в кружку с чаем спрашивает мама. – Это ты его нашла?

— Конечно нет! – я чуть ли не подскакиваю со стула. – Он пришёл в ресторан как-то вечером, и…

Как именно я должна рассказать маме про нашу первую встречу после семи лет? Правду и с подробностями? Никогда!

— Что «и»?

— И… он этот самый ресторан выкупил у Веры Павловны.

Вот теперь я прячу взгляд в кружке с чаем.

— Когда ты собиралась мне сказать? - она говорит это тоном, на который способна только мать. Недовольная мать.

— Я взрослый человек.

— Ты наивная девчонка, Нэлли, - спорит мама, чем задевает меня. - А он прожжённый циник! Поэтому ты и воспитываешь его ребёнка одна!

Она краснеет и отворачивается к окну. Её аккуратные пальцы крепко сжимают кружку.

— Кстати, он хоть раз поинтересовался у тебя, как поживает его сын?!

Я молчу, опустив глаза в пол. Не хотелось говорить маме правду при таких обстоятельствах. Но видимо, момент истины настал.

— Демид не знает, что Кирилл от него, - говорю правду, которую так долго скрывала и вижу, как меняется лицо мамы.

Она встаёт из-за стола так быстро, что стул шумно отъезжает, царапая деревянными ножками пол.

— Нэлли! – она, кажется, на секунду лишается дара речи.

— Я знаю, что ты скажешь. Но я всё хорошо обдумала, так будет лучше.

— Лучше? – она садится обратно на стул и громко вздыхает. – У Кирилла мог быть отец!

— Женатый на другой, - напоминаю ей о том, что Адаров женился, как только бросил меня.

— Ну, дорогая, ты тут решила за двоих. Так нельзя! - она качает головой.

А я злюсь. Вспыхиваю словно спичка.

— Поэтому я и не хотела тебе говорить. Знала, что не поймёшь. Мне и так было тяжело, мама. Я умирала внутри! Зачем моему сыну отец, который вытер об меня ноги?

Теперь из-за стола встаю я. И вылетаю из кухни на веранду, чтобы глотнуть воздуха. Грудь вздымается, сердце колотится бешено. Я держусь за подоконник открытого окна и раскачиваюсь вперёд-назад.