Книга Развод. (не)фиктивная любовь, страница 4 – Ева Стоун

Проболталась, дура.

Проболталась тому, кому нельзя показывать свои слабости.

Откуда я знаю, Артур? Да так. Птичка на хвосте принесла новости о веренице твоих измен, которые начались, как только ты выдворил меня в другую страну и отгородился от беременной меня Северным Морем.

Сколько слез я пролила, обнимая свой живот. Сколько просила у Сары прощения за то, что расстраиваюсь и рыдаю по ночам в подушку, вместо того, чтобы готовиться к ее появлению на свет.

Я следила за любовницами мужа в соцсетях постоянно — это стало моей рутиной и самой постыдной привычкой.

Как одержимая, я следила за их новыми фотографиями. Локациями. Подарками, которые они с визгом счастья публиковали у себя на страничках.

И на каждом снимке искала «кусочки» мужа.

Вот его ладонь лежит на голой девичьей ноге, пока они в его машине куда-то едут поздно ночью.

Вот она позирует у зеркала в ванной, в которой когда-то мылась и чистила зубы я.

Вот она голая, прикрывается одним только огромным букетом роз. А под снимком высокопарная фраза о бесконечной любви.

Артур никогда не афишировал своих женщин, и сам не светился на их фотках, но я все равно всегда знала, что вот с этой модели он переключился на вон ту.

Спасибо логике и женской интуиции.

Жаль, что они подвели меня сейчас, в самый важный момент стычки с мужем.

— Марьяна, — он встряхивает меня. — Ты что, за мной шпионила из Англии?

— Я не шпионила, — защищаюсь.

— Но? — в его голосе азарт. — Договаривай.

— Любую женщину волнует, с кем ей изменяет муж.

Как бы я ни старалась прозвучать гордо, чтобы не потерять крупицы своего достоинства, мои слова Артура только рассмешили.

— А я тебе не изменял, Марьяна, — обманчиво ласково говорит он, словно ему доставляет удовольствие надо мной издевается. — У нас не тот формат отношений, чтобы ты могла предъявлять на меня права.

— Я не предъявляю на тебя права, — бормочу и обеими руками упираюсь в его грудь, чтобы оттолкнуть его от себя.

Достал.

Довел.

Ненавижу.

Зачем я приехала сюда ночью, одна? Совсем, что ли, мозгов нет?

— Раз следишь за мной, значит ревнуешь, — с отчетливым удовольствием в голосе произносит он. — А раз ревнуешь, значит, предъявляешь на меня права.

— Замолчи…

— Если ты забыла, то я напомню, Марьяна, — он обхватывает мой подбородок горячей ладонью, чтобы я не могла отвернуться от его глаз-омутов. — Мы женаты на бумажке, — пренебрежительно говорит он. — Брак у нас фиктивный, но очень, сука, важный. И я буду спать с тем, с кем захочу, а ты будешь с этим мириться. Мы друг друга поняли?

Какое он все-таки бессердечное чудовище.

— Что же тут непонятного? — говорю убийственно спокойно, а у само́й из уголков глаз текут слезы.

— Вот и умница.

— Руководствуясь твоими словами, я тоже могу спать с кем хочу. Ведь так? — Грозовой весь подбирается и за секунду звереет от ярости, а в этот момент решаю вернуть ему его же слова. — Или ты вдруг решил предъявить на меня права?

Все началось с момента, когда в моей жизни впервые появился мой биологический отец.

Мне было девятнадцать.

Мама никогда о нем не говорила, и я знала только одно: как только она забеременела, он от нее отказался, швырнув в нее несколько купюр на аборт.

Мать у меня гордая. Настоящая русская женщина, которая все взвалила на свои плечи, и не жалуясь растила меня в одиночку.