Книга Развод. (не)фиктивная любовь, страница 15 – Ева Стоун

— Какое же? — он вскидывает бровь, словно ему любопытно.

— При моей маме ты должен быть просто до одури в меня влюблён.

Он усмехается моим словам, отводит от меня взгляд и коротко кивает своим мыслям. Смешно ему. А у меня сердце в горле бьётся, пока я жду его ответа.

Мне нужно получить хоть какую-то выгоду из этого персонального ада. Хоть каплю.

— По рукам, — огорошивает меня он ответом.

Я какое-то время сижу, не моргая и, кажется, не дыша.

— Но тогда и у меня для тебя есть условие. Ты тоже, по моему указанию, на людях будешь самой счастливой женой, — от его тона у меня мурашки по коже.

В этот момент к нам обратно идут мама с Сарой. Артур их слышит и подсаживается ко мне, нежно приобнимая за плечо.

— Не дёргайся, — он не даёт мне даже немного отодвинуться. — А лучше: привыкай.

Было странно и дико ощущать на себе прикосновения мужа, который, я знаю точно, не испытывает ко мне и капли симпатии.

Зато на мою маму и на Сару это оказало эффект. Наша малышка смущенно косилась в нашу сторону, потому что никогда не видела нас… такими.

Под «такими» я подразумеваю, как пару. Ведь ее мама и папа в ее жизни практически всегда присутствовали по отдельности.

Мама сначала удивилась, когда заметила нас вместе, а потом заметно расслабилась, хотя мне все равно было легко прочитать грусть в ее глазах.

Конечно же, она хотела, чтобы я вышла замуж по любви, за надежного человека. Особенно после истории с моим отцом.

А вышло вот как.

Но я запрещаю ей унывать и пытаюсь выставить свой брак в лучшем свете. Мол, да, договор, но зато Сара никогда ни в чем не будет нуждаться. И сама я, тоже, живу без забот, ведь деньги у меня есть…

Умалчиваю я о другом. Деньги — это, пожалуй, единственное, что у меня есть, помимо дочери. Последние годы в изгнании на чужбине, я думала, что сойду с ума от душевной пустоты.

Я иногда листала соцсети и смотрела на девушек, чьи глаза светились от брендовых сумочек и жизни без забот. Я завидовала им, потому что я бы очень хотела смотреть на мир через призму денег.

А выходило, что смотрела я на него через призму боли одиночества.

Я знаю, что говорят люди. Мол, с милым рай в шалаше до первого дождичка. Да вот только я бы лучше в шалаше, рядом с надежным мужчиной, который меня любит, преодолевала удары судьбы, чем так.

— Ты постоянно о чем-то думаешь, — неожиданно обращается Артур ко мне за ужином.

Сара уже спит. Набегалась у бабушки во дворе, кое-как поужинала, и Грозовой уложил ее буквально за две минуты.

Я не успела доесть до его возвращения, а пыталась.

— Не знаю, — пожимаю в ответ на его вопрос. — Разве думать — это плохо?

Из-за выпитого во время ужина бокала вина, а я человек с нулевой толерантностью даже легкому алкоголю, у меня буквально толкает подначить Артура.

Ведь те девушки, с которыми он регулярно проводят время, не применяют себя такими мелочами, как «думать».

Молчу, накалывая на вилку листья салата.

— Обо мне думаешь, а, Марьян? — муж откидывается на спинку стула, а меня прошибает потом.

Вообще-то, я всегда о тебе думаю, дорогой мой фиктивный муж. И о том, как моя жизнь покатилось по наклонной с момента встречи с тобой.

— С чего ты взял?

— С того, что я мудак, который испортил тебе жизнь, — он произносит это практически безэмоционально.