Книга Бывший муж. А кто теперь кому не пара, страница 35 – Ева Стоун

— Что? — я настолько искренне возмущена, что лицо бросает в жар. — При чём тут ревность? Ты просил меня объяснить тебе мотивацию моего поступка…

— И ты сразу же припомнила мне другую бабу, — самодовольно заявляет он.

— А не должна была? — Боже, дай мне сил не вцепиться в эту холёную морду напротив.

— Неважно, — он вдруг решает сменить тему. — Но я рад, что ты это сделала.

— Ваня! — я подхожу к нему, в негодовании стискивая кулаки. А, оказавшись рядом, тушуюсь, потому что забыла, насколько он выше и больше меня. Да и вообще, энергия от него исходит такая, что хочешь не хочешь, а смелость испаряется. — Я требую к себе уважения.

— И ты его от меня получаешь в полной мере, — спокойно парирует он.

— Что-то по твоему поведению мне так не кажется.

— Я несколько дней назад, считай — только что, узнал, что у меня есть ребёнок, — он произносит эти слова не спеша. — Дочь. Совсем крошка, которая не знает меня в лицо. Для которой я чужой дядька, а не родной и любимый папа. Эти мысли у меня в голове двадцать четыре на семь, Ева, — от его речи у меня по телу пробегают мурашки, а в горле клокочет желание расплакаться из-за стыда. Бывший муж продолжает: — Я веду себя так, как веду.

Сказал как отрезал, а я еле на ногах стою. Ещё никогда я не смотрела на сложившуюся ситуацию его глазами. Да что там — я даже и предположить не могла, что он способен на такие чувства.

Настоящие, глубокие, отцовские.

Демидов делает рваный вдох и окидывает меня с ног до головы долгим взглядом.

— Я хочу как можно скорее стать частью жизни Алисы.

Я распахиваю губы, но ни одного звука так и не могу произнести. Тело как будто сковывает цепями, а мысли путаются.

— Ты мне в этом поможешь?

— Странный вопрос, Ваня, — качаю головой и обнимаю себя руками. — Разве я не живой человек? Конечно, я тебе…

Меня прерывает чей-то резвый стук в дверь кабинета Демидова. Я сразу же делаю несколько шагов подальше от бывшего мужа, чтобы нас разделяло приличное расстояние.

Но совсем скоро меня перестаёт волновать совершенно всё на свете.

— Кукусики! — порхая в кабинет бывшего мужа, буквально залетает предмет нашего с ним недавнего разговора. — Как дела? Я прихватила нам ланч… ой, прости меня, пожалуйста, — мазнув по мне взглядом, по которому я понимаю, что Катя меня совершенно не узнала, она спиной семенит назад к выходу и тихо закрывает за собой дверь.

Я думала, что больше никогда не испытаю той боли, когда твоё сердце сжимает чья-то очень сильная, каменная ладонь. Мне даже дышать становится тяжело-тяжело.

Но я не подаю вида. Наоборот. У меня на лице появляется холодная, безучастная маска.

— Ева, — бывший муж берёт меня за плечо, почему-то считая, что ему можно. — Я надеюсь, ты не успела придумать того, чего нет?

— Мне не надо ничего придумывать, — демонстративно убираю с плеча его руку. — У меня есть глаза, — сарказм выходит резковатым.

— Катя просто… — Демидов, не теряя лица и, не выглядя пойманном на поличном мальчишкой, решает что-то пояснить.

— Ваня, — перебиваю, — я здесь по работе, ты помнишь? Мне нет никакого дела до твоей личной жизни.

— Вот как, — на его красивых мужественных губах появляется ухмылка. — Тогда что с лицом?

Его наглый, неуместный вопрос возмущает меня до глубины души. И надо еще было с таким спокойным лицом меня об этом спросить. Козлина!