Книга След бури, страница 85 – Елена Счастная

Проверялось снаряжение конницы, отдавались последние распоряжения остающимся в лагере людям. Всё делалось быстро, но без суеты. Она в таких случаях только во вред.

Лешко помог Кириллу облачиться в кольчугу и опоясаться оружием, а затем самолично отправился проследить, как снарядят его коня. Вместо отрока в шатёр зашёл Бажан. В полном военном облачении он казался ещё более огромным и внушительным, чем прежде. Глаза его молодецки поблескивали, и с лица в предвкушении знатного боя сошли даже некоторые морщины, что успели изрезать кожу за прожитые лета.

— Скажешь чего воинам напоследок, княже? — степенно пробасил он.

Бажан всегда любил послушать напутствия Кирилла пред ответственными и значимыми для воинов событиями. В такие моменты он смотрел на него с гордостью, как на собственного сына, из которого ему удалось вырастить отличного воина и правителя. Верно, так оно и было: с тех пор, как больше десяти лет назад Кирилл уехал из Новруча, воевода стал для него самым старшим и опытным ближником. Скорее даже родичем, хоть родства между ними не водилось. Тот, как и Хальвдан, прошёл с ним бок о бок через все трудности, но не растерял такой нужной по временам отеческой строгости. Не всегда он влезал в дела Кирилла, но коль влезал, говорил именно то, что нужно.

— Да, скажу. Мне многое надо им сказать.

Поправив наручи и взяв под мышку шлем, Кирилл вышел за Бажаном. Воевода лукавил, когда спрашивал о желании напутствовать воинов. Хочешь — не хочешь, а сделать это ему пришлось бы. Приказ явиться к княжескому шатру ратникам отдали ещё загодя. И, покончив с подготовкой в дорогу, те незамедлительно собрались на небольшой площади и в проходах между палаток. Скупой свет встающего солнца, который пробивался через плотные облака, уже позволял увидеть, что войско не так уж и мало. И во дворе детинца дружина выглядела грозно, а теперь, разросшись, пусть не так сильно, как хотелось бы, и вовсе могло напугать даже самого стойкого врага.

За спиной встали воеводы, тысяцкие и сотники, как недвижимые стражи, готовые во всём поддержать Кирилла. Он внимательно оглядел послушно собравшихся вокруг ватажников, ещё немного подождал, пока стихнет последний гомон, и обратился к ним громко, но спокойно и уверенно. Звук его голоса отчётливо пронёсся над головами:

— Впереди нас ждёт нелёгкий бой. Я не стану скрывать это, да вы и сами это знаете. Но, несмотря ни на что, я хотел, чтобы вы уяснили ещё одно: я ценю каждого из вас. Мне и старшинам важен каждый воин. Потеря Восточного ополчения — страшный удар для меня, воевод и тысяцких, — он на мгновение обернулся к замершим позади него мужам. Те потупились, припомнив, верно, скорбный миг, когда Хальвдан принёс столь недобрую весть. — Для всех нас. Но мы не должны падать духом, а должны только сильнее возненавидеть проклятое племя вельдов и ещё больше увериться в том, что наше дело послужит благом для всего народа! Ведь мы все ответственны за него. Я не прошу сражаться за меня… Я не прошу сражаться за Кирият, хоть этот город — поистине знак возрастающего могущества нашего княжества. Я прошу сражаться за тех, кого вы оставили в своих домах, к кому вы хотите вернуться после. И за тех, кто уже никогда не вернётся к вам, потому что так решили вельды. Я прошу о мести. Я взываю к вашей ярости и вашему гневу! Я взываю к вашей силе и стойкости! Вы — сильнейшие воины! Вы — войско, о котором может только мечтать любой правитель! Так давайте же остановим эту напасть и вздохнем свободно! Чтобы наши родные и любимые проснулись утром без страха! Чтобы светлые Боги возрадовались, глядя на своих сынов, вставших на сторону чтимой ими справедливости!