Книга Отравленный исток, страница 95 – Елена Счастная

Нынче он засиделся за разговором с отцом. Много было выпито мёда, да всё не хмелелось — только дурно становилось в голове, муторно. Вспомнив, что наутро спозаранку хорошо бы отправиться к тётке, Кирилл распрощался с отцом и пошёл к себе в покои, где не успел даже вещи из сумок седельных достать.

Слуги ещё хлопотали по дому, попалась навстречу одна чернавка, и другая. И все клонили головы да торопились мимо проскочить — уж больно почему-то робели. А вот третья, что несла, повесив на локоть, полную корзину куриных яиц, наоборот, шаг придержала. Взгляда она не подняла — негоже — но ладонь её скользнула по руке Кирилла и оставила в пальцах клочок бумаги. И не успел он ничего сообразить, как служанка скрылась за углом.

Развернул записку он лишь в горнице, под любопытным взглядом Лешко, и там было всего несколько слов: просьба, чтобы он немедля в сад к женскому терему спустился. И откуда Заряна такой смелости набралась, чтобы с ним свидеться решиться? С виду — голубка кроткая. А в том, что послание от неё, Кирилл и не сомневался.

С тенью волнения внутри — точно юнец в Ярилин день — он вышел во двор. Свежий прохладный воздух взбодрил, прояснил мысли. Студёный ветер прошелестел в ветвях, словно приветствуя. В саду царил полумрак вечернего часа, когда солнце уже скрылось за окоёмом, а небо еще светится тёплой лазурью.

Кирилл прошёл вдоль стены терема, чтобы уж перед стражей не мелькать, и ещё издалека услышал щебет девичьих голосов. Молодые боярышни с чернавками, но — диво! — без Люборовны гуляли в саду неподалёку от перехода между теремами. Веселились, смеялись чему-то своему, девичьему. Знать, перед сном решили подышать, чтоб лучше спалось.

Кирилл встал поблизости, но в тени, чтобы взглядов к себе не привлекать, и постоял так недолго, улыбаясь невесть чему. Даже отсюда видно было, как сияют глаза Заряны, и захотелось вдруг, чтобы свет этот принадлежал ему одному. Младшая сестра боярышни вдруг уверенно глянула в его сторону и, быстро отговорившись, пошла к нему. Слишком близко не остановилась, будто стеснение её взяло или боязно стало. Подрагивающей рукой она провела по рыжеватой косе и прошептала едва слышно:

— Это я тебя, княже, позвала. Заряна сама не решилась бы, — она оглянулась на остальных девиц. — Да только она, как с тобой тогда на стоянке свиделась, сама не своя на другой день ходила. Не к душе ей жених, Найрад Градиславович, хоть и всем он хорош. А вот ты в сердце запал — знаю я.

— И откуда ж у тебя в твои лета малые такие знания? — Кирилл тихо усмехнулся. — И знаешь, что князь я, и то, что сестре твоей приглянулся больше, чем жених названный.

— Что князь, о том даже мыши в подполе знают, — слегка обиженно проговорила Дарина. — А что по нраву Заряне пришёлся, так она сама обмолвилась. И не хотела о тебе при Милаве Люборовне говорить, а всё равно вспоминала не раз.

Вспоминала, значит. То-то боярыня так зло на него зыркала да подходить к подопечной запретила.

— Так зачем позвала? — взглянув на девушку сверху вниз, напомнил Кирилл о нужном. — Чтобы я издалека напоследок на неё полюбовался да погоревал?

Боярышня зарумянилась и потупилась, словно уличили её в какой проказе.

— Хочу, чтобы она снова с тобой повидалась да хоть парой слов обмолвилась.