Книга Отравленный исток, страница 89 – Елена Счастная

Запал любопытства тут же погас в глазах вельдчонка, и больше ни о чём расспрашивать он не стал. Да Млада и не хотела лишний раз ворошить былое. Только недавно избавилась она от связи с Гильдией, и хорошо было бы оставить её как можно дальше за спиной. Лишь одно дело исполнить — найти да забрать Призрак, и больше не касаться этого болота никогда в жизни.

Жаркое солнце поднималось все выше над выгоревшим окоёмом. Ветер стихал, и воздух наполнялся запахом сочной нагретой травы. Уже не верилось, что там, на севере, теперь еще холод и слякоть на всех дорогах княжества. А здесь уже вовсю буйствует очнувшаяся после зимы жизнь. И впереди — пыльная, поросшая ковылём степь да неприветливые края, населённые Боги ведают, какими тварями.

Млада помнила каждую, с которой довелось повстречаться, но рассказывать о них спутникам она не спешила. Зачем портить последние спокойные дни пути? К тому же, говорят, каждому желающему попасть к Ворону попадаются разные чудища, и какие будут в этот раз, не знала точно даже она сама.

Миновав дорожный храм с неизменным белёсым черепом буйвола на жертвенном камне, они снова выехали на дорогу. Аривана отсюда не было видно. Да и хорошо. Млада не хотела больше возвращаться в этот древний, прогнивший, как старая посудина в стоячей воде, город. За всё время, что она жила там, он не принёс радости, не научил ничему хорошему и едва не забрал у неё людей, которые стали занимать важное место в её душе. Да и у остальных о нём вряд ли останутся приятные воспоминания.

Дорожная пыль клубами взвивалась под копытами лошадей, проплывали мимо безграничные луга с редкими оливковыми и мандариновыми рощами да маленькими деревнями вдалеке.

Но и они скоро подошли к концу.

На следующий день беззаботно яркая молодая трава пастбищ сменилась рябым, точно шёлковый диархавенский ковёр, полотном степей.

Волнами стелился над землёй ковыль, горела тут и там лиловыми озёрами сон-трава. Разнотравье шептало под невесомым гребнем ветра, и носился в воздухе запах полыни и мёда.

Здесь можно было наткнуться на степняков, что время от времени портили кровь жителям ариванских деревень. Но свои временные дома они не ставили вблизи дорог. Да и обычным разбоем не промышляли. Сколько Млада путешествовала по этим местам, а ни разу не приходилось от них отбиваться, хоть и пересекались, бывало, в пути.

Присыпанный песком, что доносил ветер из недалекой теперь пустыни, Лесхан возник впереди, словно огромный термитник из бледно-оранжевой глины. Здесь не было столь богатых домов и чистых улиц, как в Ариване, да и людей жило не в пример меньше. Через город проходили торговые караваны на пути в столицу, задерживались ненадолго после тяжёлой дороги, пополняли припасы и отправлялись дальше. И потому город жил лишь торговлей, а дышал — новыми, вливающимися в него, точно кратковременные обильные ливни, потоками людей.

На воротах здесь обозы проверяли едва ли не строже, чем в Ариване. Но на пятерых путников никто внимания не обратил. Постоялые дворы в Лесхане больше походили на ночлежки для бедняков, но деньги за комнаты в них драли самые что ни на есть нескромные.

Хальвдан поворчал, что лучше бы поспал на травке в поле, чем платить серебро за не слишком чистую постель и отвратительную еду, воняющую бараниной. Но раз уж пришли… Остальные промолчали, но по их лицам было видно, что ночлегом они тоже не очень-то довольны. Млада махнула на них рукой. Ей порой приходилось останавливаться и в худших местах.