Книга Отравленный исток, страница 32 – Елена Счастная

— А при чём тут Бажан? — раздражённо возразил Кирилл. — Думаешь, он с ними в одиночку сладит?

— С ними — нет. А вот с кметями хоть как-то. Они тоже хороши. Те огонь запалили, а наши маслица подлили. Чуть стража не ввязалась. Я думал, полдетинца на камни разнесут.

Виген выдохся и замолк, сдвинув брови и дыша, точно разъярённый боров. Натерпелся, видно. А ведь всего-то чуть больше седмицы прошло. И правда, нельзя только лишь на нем детинец оставлять.

— Я отпущу его, — Кирилл кивнул. — К тому же мне снова надо уехать. Теперь надолго.

— Это куда ж? — ещё пуще посмурнел скрытник.

— В Новруч.

Виген непонимающе прищурился. Да нет резона ничего ему объяснять. Надо и надо — это ему знать достаточно. А вот с Бажаном стоило поговорить напоследок.

В темницы он не пошёл, приказал выпустить воеводу и привести в его светлицу вечером. Пусть отдохнет от сырости да хоть в баню сходит.

Бажан пришёл, как и было условлено. Долго он разглядывал Кирилла, словно хотел понять, что в нем изменилось. Не явился ли вместо него какой другой человек. Кирилл недолго сносил пытливое изучение и буркнул:

— Да я это, я.

Воевода слегка улыбнулся и подошёл ближе.

— Что тебе удалось узнать у Наяса?

— Мало что. Зато насмотрелся вдоволь.

Бажан наморщил лоб и провёл ладонью по бороде.

— И больше ничего?

— Мне и этого хватило, — Кирилл усмехнулся. — К тому ж древнеры устроили радушный прием. Мах всех науськал, а те и рады. За то, что сына его не уберёг. Будто я вызывался за руку его водить.

— И ты его не накажешь?

— Он, знать, уже получил своё наказание. Ездили мы в одну деревню… так вот болото там оказалось на редкость прожорливое. Сгинул Мах. И Наяс тоже. И гридни наши.

Бажан опустил взгляд в пол и немного поразмыслил над услышанным. Не слишком приятно, только выйдя из темницы, получить такие вести. Но, кажется, очередная гибель людей уже переставала ранить душу так, как поначалу. Они многих потеряли, и всё со временем притупляется.

— Что будешь делать? — проговорил воевода, не поднимая взгляда.

— В Новруч поеду, к отцу, — Кирилл вздохнул. — Кажется тот, кто зовется Корибутом, мой пращур. И мне очень любопытно, кому я обязан таким приятным родством.

Снова повисло молчание, будто между чужими людьми, которым нечего было сказать друг другу. Затаил обиду Бажан, и его можно было понять. Но Кирилл не чувствовал раскаяния — за любую выходку должна быть расплата. И воевода ещё легко отделался.

— В недобрый час ты решил уехать, — тот глянул с горечью.

— Если я не уеду, скоро станет хуже. Я не знаю, как долго продержусь, — Кирилл взял из чернильницы перо и покрутил его в пальцах. — Коли приведут Младу с Хальвданом…

— Не приведут, если сами не захотят прийти.

Кирилл бросил на Бажана угрожающий взгляд.

— Коли приведут Младу с Хальвданом, насчёт них мой приказ остается прежним. И верегов, если начнут бунтовать, больше не щадить. А кметям втолкуй, чтобы больше не поддавались гневу. Не хочу вернуться на развалины. Сегодня и завтра собираем обоз. Путь неблизкий. Через день я выезжаю.

Рогл пришёл в себя следующей ночью, когда в дозоре сидел Хальвдан. Все ждали, что из Кирията ловить беглецов может приехать и другой отряд. Но за день никого не появилось. Только из Беглицы, не иначе по поручению Медведя, пришли две женщины и принесли горячей похлёбки из недавно забитого по нужде бычка. Они с опаской косились на Зорена, а тот пытался придать своему разукрашенному лицу благостное и доброжелательное выражение. Не помогло — бабы забрали пустые миски и горшок да припустили к веси едва не бегом. А к вечеру вокруг стало так тихо, что слышно было, как тяжело и беспокойно дышит вельдчонок.