Книга Отравленный исток, страница 140 – Елена Счастная

— Может, мне с ним гораздо лучше и было бы, — больше из упрямства буркнула Млада.

Ведана вдруг улыбнулась.

— Вот уж не думала я… — и прыснула в кулак.

— Что?

— Казалось, вы с воеводой лаяться до старости будете. А ничего, подружились.

Млада и сама невольно улыбнулась. Скажи кто осенью, что так случится, она рассмеялась бы ему в лицо, а то и тумака отвесила бы, чтоб думал в другой раз, что говорить. А теперь и представить не могла, что может быть по-другому. Хоть и дня не прошло. Верно, весна так голову дурит-морочит. Но хорошо!

Поправляя порванную на плече рубаху, Млада вошла в избу. Стыдно вдруг стало за испорченный подарок Ружи. Но хозяйка лишь посмотрела на них с сестрой и облегчённо улыбнулась.

— Девочки мои! Вернулись! — и бросилась к ним, будто к родным, обняла обеих. — Как Богша-то прибежал, сказал, что Млада в Забвение попала, мне чуть дурно не сделалось!

Из соседней клети вышел Рогл, подбежал было, но замер, не решаясь коснуться. Не знал, как и остальные, что будет, когда она пройдёт через Раскрытие. Смогут ли они вообще рядом находиться. Но ничего особого не случилось, и вельдчонок, передумав, видно, обниматься, просто погладил Младу по плечу.

— Я рад, что всё закончилось хорошо.

— Ещё не закончилось, — громогласно заявил вошедший следом Богша. — И ты завтра пойдёшь мне помогать.

* * *

Ночной отдых не очень-то удался. Млада почти до самого утра проворочалась на лавке. То вспоминалось Забвение и Корибут, который до жути походил на Кирилла. То думалось, что лучше бы ей не давал спать Хальвдан, чем маяться вот так, бестолково рассматривая темноту клети. Но она всё же уснула, и когда во дворе проорал петух, едва заставила себя встать.

А вот Богша, оказывается, уже давно поднялся и снова собрал всё, что нужно для обряда. Да ещё и Рогла с Веданой разбудил. Только Младе позволили отдохнуть чуть дольше.

В этот раз путь до капища показался тягостным, хоть и идти недалеко. Не ждала Млада сегодня ничего хорошего, лишь бы вовсе в Забвении не застрять. Хоть и утро погожее, и солнце обещает греть еще жарче, чем вчера, а не радует это сердца. Тоскливо и тревожно.

Как и накануне, пришли старейшины. Подозрительно приглядываясь к Роглу, который и вовсе выглядел потерянным — так оглоушила его просьба Богши — они встали каждый у своего истукана. Замерли в ожидании, сделавшись дюже на них похожими.

Сызнова завёл волхв обращения к Богам, начав со Сварожича. Повёл Младу за собой посолонь, а вельдчонок позади — Ведану — повторяя все слова в точности. Встали они друг напротив друга у идола Велеса, что нынче выглядел ещё задумчивей, и заговорили вместе, славя древнего мудреца и испрашивая его милости.

И Млада уже не заметила, как вновь резанул ладонь обрядовый нож Богши, как ринулась кровь, щедрым ручьём стекая в жертвенный мису. Смешалась она с кровью Веданы, которая бледнела на глазах, словно из неё выжимали последнее.

Окропился камень, и полыхнули знаки на изваянии Велеса пуще прежнего. От песни старейшин вело голову, а огонь, что лентами оплетал Младу вместе с сестрой, слепил глаза и жёг, но не зло, как земля Забвения, а ласково, будто и не пламенем был вовсе.

Ведана смотрела неотрывно, словно ничего вокруг себя больше не видела и не слышала. А Млада всё ждала, что вот-вот стеснит плеть дыхание и снова начнёт поглощать её Забвение — тогда только на сестру и надеяться. От этой мысли стало чуть легче.