Книга Отравленный исток, страница 107 – Елена Счастная

Млада лежала на войлоке, вперив взгляд в ещё слабо тлеющий, словно обрывок бересты, горизонт. Там засыпающее светило отдавало небу последние крохи тепла.

— Не боишься возвращаться? — сквозь мерное сопение спящих донёсся тихий голос Хальвдана.

Он повернулся к ней, и его глаза тускло блеснули в темноте.

— Чего мне бояться? — она дёрнула плечом. — Всё, что было, давно закончилось.

— Если я успел что-то понять, жизнь у Ворона не была мёдом. Наверное, на твоем месте я не хотел бы снова увидеть человека, который когда-то заставлял меня страдать, — рассудил верег.

Он выжидательно посмотрел на Младу, будто хотел услышать великие откровения. Никогда воевода не лез в её жизнь, а тут вдруг решил расспросить о делах давно минувших. Будто это что-то изменит. Будто из-за одной только своей прихоти Млада может отказаться от пути, что с каждым днём давил на неё всё сильнее. Иногда приходится с чем-то поступаться и возвращаться туда, куда возвращаться зареклась.

— Что ты хочешь от меня услышать? — она раздражённо села. — Как мне было паршиво? Какой Ворон изверг? К чему эти разговоры?

Верег помолчал, что-то обдумывая.

— Просто хочу побольше о тебе узнать, — наконец проговорил он и прищурился. — Я тут подумал, мы столько прошли вместе, а будто и не знакомы до сих пор.

Млада оглядела его лицо, ища насмешку, но той и в помине не было. Наоборот, верег казался необычайно серьезным.

— А ты уверен, что хочешь познакомиться ближе? Кое-что лучше не знать, — она с безразличным видом устремила взгляд в звёздную бездну, надеясь, что воевода больше ничего спрашивать не станет. — А многое и вовсе лучше не вспоминать.

Хальвдан разочарованно отвернулся, подложив руку под голову. Даже ерничать, как обычно, не стал. Млада снова опустилась на лежанку. И чего вскипела? Как ни крути, как ни скрывай, а другого прошлого у неё нет. Да же то, что было до гибели Речной деревни истаяло, растворилось в том, что случилось после. С каждым летом Млада помнила детство всё хуже, словно переставала верить, что могла быть тем ребёнком, которого все любили и оберегали. Стирались мелочи, что наполняли воспоминания жизнью, и они уже казались чем-то вроде сна. К тому же теперь его отравляло ещё и понимание того, что из-за Млады погибли все родичи. Вся её жизнь с рождения оказалась обманом.

— Ворон никогда не жалел учеников. Видно, Забвение лишило его разума — это всё, что я могу сказать, — прошептала она неведомо кому, хоть казалось, что воевода уже заснул. — Своё безумие он обращал на тех, кто приходил к нему. Не щадил никого, будто хотел не научить убивать, а убить. Только медленно, со вкусом. С тех пор смерть не пугает меня. Я взглянула на неё со всех сторон.

Хальвдан пошевелился, и, приподняв отяжелевшие вдруг веки, Млада вновь натолкнулась на его взгляд. Не жалостливый, не исполненный сострадания, а просто спокойный и твёрдый. Как скала, на которую можно опереться в любой миг.

— Те шрамы… Его рук дело? — глухо проговорил воевода.

Млада на мгновение задумалась, где верег мог их видеть, а потом вспомнила, что это он нашел её в подполе почти без одежды. Почти мёртвую. Ничего удивительного.

— Да. Все до единого. Его или тварей, что ему служат. Тварей из Забвения. Теперь я понимаю, — она медленно вздохнула, чувствуя, как сухо защипало в горле. — И я многое отдала бы, чтобы больше никогда в жизни не видеть его рожи. Никогда больше не ходить этой дорогой. Но теперь не могу поступить по-другому.