Книга Избранница Хозяина холмов. Книга 2, страница 92 – Елена Счастная

После стремительного возвращения в комнату я больше ничего не могла сделать, даже шевельнуться толком. Настолько меня вымотала тесная близость сначала с Ингюсом. А затем — со Всадником, который словно бы наполнял меня чернотой, просачиваясь в каждую пору кожи. Я только попросила слуг принести мне воду для умывания, а Лелию — помочь мне переодеться. Кажется, даже мои руки весили по пуду каждая.

Осталось только лечь спать.

Кажется, ещё было очень рано, когда за дверью комнаты послышался шум. Топот, голоса. Среди них возмущённо-взволнованный лепет Лелии. Похоже, она пыталась кого-то остановить, но этот кто-то не собирался её слушать.

В тот же миг мне захотелось, чтобы это всё исчезло. Оказаться бы снова в лодке с Атайром — но не на короткое время рассвета, а дольше. Может быть, даже навсегда. Не слышать всего этого, грубой ругани, с которой сюда прорывалась, кажется, стража. А я соображала слишком вяло после тяжёлого сна, чтобы испугаться или даже разразиться гневом. Почти бездумно я встала и натянула поверх сорочки плотный халат. Всё тело било мелким ознобом, хоть от камина, лишь недавно потухшего, ещё исходило тепло, а за окном было безветренно. Но по ногам всё равно дунуло, когда дверь резко распахнулась. В спальню ввалились не стражники, как я опасалась. Моя охрана всё ещё пыталась остановить реущихся в покои, мужчин. Но тех было гораздо больше, потому даже непонятно, как так они не снесли двери с петель.

— Ваше величество! — Один из моих стражников всё же проскочил вперёд и загородил меня собой.

За ним удалось прорваться второму. Они ещё не вынули оружие из ножен, но уже держались за рукояти.

— что происходит? — постаралась спросить я как можно спокойнее. — Какое право вы имеете врываться ко мне в покои в такой час? Да и вообще врываться?

— Думаю, я имею право, — послышался за спинами самоуверенный прямо-таки до дрожи голос.

Я запахнула халат чуть плотнее и затянула пояс. Ещё не хватало, чтобы Тавиш разглядывал меня со своей обычной презрительной плотоядностью. Герцог прошёл мимо своих людей, что заполонили мою спальню от стены до стены, и остановился напротив.

— Что вам опять от меня нужно? За то время, что мы не виделись, вы придумали новые оскорбления? — Я вскинула подбородок, стараясь смотреть на высоченного рузльца с наибольшей надменностью. — Кажется, вы забыли о моём предупреждении. Я казню вас за подстрекательства к мятежу. И за попыьтки узурпировать трон.

Старший Мак Набин только хмыкнул.

— С этим придётся повременить, ваше величество. Потому что с сегодняшнего дня вы будете оставаться в этой комнате и не станете отлучаться никуда отсюда. Пока главы кланов не прибудут на совет. — Он помолчал, внимательно разглядывая моё лицо.

А оно, похоже, вообще ничего не могло отображать, потому как просто онемело. Все мышцы застыли — и чудо, что я могла хотя бы моргать.

— Основания? Кто дал вам такое право?

— Я сам. Исключительно из соображений безопасности Глиннхайна и Сеоха в частности. — Тавиш принялся обходить меня сбоку, словно оценивал то, что ещё не успел оценить.

— И чего вдруг посреди ночи вы озаботились безопасностью аж целого Глиннхайна? — Я повернула к нему голову. — И чем я этой безопасности могу угрожать?

— Тем, что вы можете оказаться ведьмой. Что вы постоянно отлучаетесь по неизвестным делам. Проводите неведомо какие ритуалы. Ваш муж пропал. И как бы вы ни пытались уверить нас, что не имеете к этому никакого отношения, я не могу вам верить. Потому вы останетесь под стражей, ваше величество. А решать вашу судьбу будет Совет.