Книга Пламя моей души, страница 28 – Елена Счастная

Зимава улыбнулась напряжённо, не желая обижать старосту невежливостью или пренебрежением. Прошла за ним, как снова он к избе повернул. Эрвар мягко погладил по плечу, так и оставаясь подле неё.

— Я воинов отправлю, прошарят дорогу на пути к Остёрску, — проговорил тихо, чуть к ней склонившись. — Там и прознаем, собирается ли Чаян вообще сына твоего сюда везти. А то вдруг недоброе что задумал.

Зимава подняла на него взор: на лице варяга ничего не отражалось — суровым оно было и серьёзным, как и всегда. Только рука ласковая необычайно придерживала сейчас её за талию — и не тревожило его, видно, что кмети, которые позади шли, всё видели. Странное дело — её тоже это уже не волновало. Лишь бы Радана всё ж увидеть.

Приняли в доме старосты тепло, хоть и смущённо слегка. Собралась вся большая семья его — еле уместились все за столом, да видно, к такому наплыву гостей тут были уже готовы. Светоярычи и большим отрядом тут проезжали.

Женщины: жена староства да дочь младшая — посматривали на Зимаву с колким любопытством, хоть и скрыть пытались. Уж она догадывалась, что о ней болтали во всех весях княжества, да как-то свыклась уже — теперь другое беспокоило. А острый интерес местных баб — пусть. Уедет она да, может, больше никогда здесь и не появится.

Пока гостили в тёплой избе, уж и вечер наступил — разошлись все отдыхать. Даже Зимава нынче уснула хорошо, хоть и тревожилась ещё за сына. А наутро, как встала, узнала от Оляны, что Эрвар, прихватив своих воинов, уже отбыл дальше по большаку: разведывать, не торопятся ли из Остёрска люди Чаяна.

А Зимаве в ожидании вестей от него — худых или радостных – пришлось время коротать на погосте. Собрались они с подругой на торг здешний: большой невидали там, конечно, не встретишь, да случается такое, что рукодельницы да мастера в отдалённых от столицы весях дивные украшения могут творить, каких и на прилавках заморских купцов не встретишь. А уж Калиногост славился тем, что в реках здешних, что с недалёких старых гор стекают, находят самоцветы диковинные. Не так часто, да от того они лишь ценнее становятся. Да стекло варят здесь узорное, чистое: мол, песок на берегах особенный. Потому и решила Зимава, что сумеет отвлечься хоть немного да любопытное что сыскать.

Прошли они с Оляной среди недлинных, но щедро выложенных товарами рядов, озираясь, проходя мимо ничем не интересных, дальше. Останавливались лишь изредка — чтобы взглянуть и дальше пойти. Да только разговор между двумя торговками, на прилавках которых лежала одёжа вышитая да рушники справно выбеленные, привлёк вдруг — стоило лишь услышать упоминание имени, которое так и тревожило до сих пор душу, сколько бы дней ни прошло.

— Не стал князем-то. Старший-то Светоярыч, — тихо, да не так, чтобы совсем уж скрыть, проговорила одна из женщин. — Вече ни того, ни другого не захотело на стол княжеский сажать.

Внутри так и похолодело всё. Зимава замерла, бездумно щупая ненужную ей вовсе рубаху. Кажется, мужскую даже. Оляна тоже уши навострила, поглядывая на неё.

— Да куда ж им, — махнула рукой вторая торговка. — Того и гляди беду какую ещё пуще прежней на люд навлекут.

Зимава улыбнулась сдержанно, как баба уставилась на неё вопросительно. Та и рот уже было открыла — сказать чего, а то и отвадить от прилавка, если ничего брать не собирается, но, окинув взглядом, тут же смягчилась. А подруга её продолжила ворчать: