Книга Дочь реки, страница 287 – Елена Счастная

Да и понять ее можно: кому хочется, чтобы дитя, пусть уже и выросшее уже давно едва не в сажень, горя хлебнуло сполна от княжеской немилости? Гроза и сама того не хотела бы. Да куда теперь им вдвоем деваться: сами такой путь выбрали.

— Позвольте у вас остаться, как я окрепну немного после немочи. Давит меня какую уж седмицу. А там я сама к мужу поеду. И говорить с ним буду, — Гроза протянула руку мимо Рарога и накрыла ею ладонь Ярены. Отчего-то так остро захотелось ее коснуться. Свою просьбу и искренность еще пуще передать. И ту силу, что сейчас ее наполняла вместе с мыслью о ребенке внутри.

Большуха покивала понимающе: уж какая мать не поймет.

— Я и рада бы. Но ты же сама понимаешь, Гроза, что решать будет не только Веглас. Но и другие, — проговорила она строго. — Потому как тут не от варягов укрыть надо. А от князя самого. А коли он все же решит пожаловать?

Рарог с Грозой переглянулись коротко.

— Он хворает сейчас сильно, — пришлось ответить. Но это только усилило беспокойство большухи. — Думается, есть время мне оправиться. И, если все же приедет сюда, я не допущу никакой беды.

Ярена недоверчиво покривила губами, но не стала больше ничего говорить. Разрешила остаться, пока не свершится обряд нужный на капище Велеса, пока не скажется свое слово Веглас — того им всем теперь дождаться надо. И спокойно было до самого вечера, пока не пришел старейшина домой. За то время Гроза успела хозяйке и с вечерей помочь. А Рарог встретил вернувшегося откуда-то брата

— и они вместе ушли. Уж за какими делами или разговорами, то можно и потом выведать. Таномир лишь успел за обедней со всеми посидеть, любопытно на Грозу посматривая. И все так же слегка ее смущаясь.

А как вернулся Веглас — снова повисло напряжение в избе ощутимое. Хоть и не стал он никого гнать. Не стал жену отчитывать за мягкость и потакание излишнее сыну. Нашлось место им с Грозой в небольшой клетушке — и то ладно. Гроза сама ее лишний раз вымела и лавку, для двоих, может так статься, слишком узкую, застелила. Только за вечерей почуяла, что пахнет от старейшины дымом и травами какими-то. Нарочными для волхвов — она в них не ведала много. Верно ходил уже Веглас к святилищу. Спрашивал что-то. Совета, может, высокого, знаки какие усмотреть пытался в появлении сына. Но расположен он к Рарогу был, кажется, чуть более тепло, чем еще утром. И Гроза опасалась, что это ей просто почудилось.

Ночью они оба, не сговариваясь и не мешая друг другу, не спали долго. Уверенная ладонь Рарога лежала на талии Грозы. Она ощущала кожей его волнение — в преддверии утра, когда решится не только его судьба, но, может так статься, и ее тоже. Потому что связаны они накрепко. Куда он, туда и она — по-другому и быть не может.

— Все хорошо будет, — шепнула Гроза, сжимая пальцами его ладонь. — Знаки поменялись. И твой отец уже понял, что так, как нужно. Они примут тебя назад.

— Я очень этого хотел бы, Лиса, — Рарог уткнулся лицом ей в затылок. — Не ради себя. Я привык уже быть вдали отсюда. Сожалел, скучал, но привык — так. А тебе нужно здесь остаться. Не скитаться же дальше. И мать позаботится. Она вон рада как.

— Да не больно-то, — улыбнулась Гроза.

— Это она так ворчит, — любимый мягко обхватил пальцами ее подбородок, поворачивая к себе лицо. — А сама рада до невозможности. Я же вижу.