Книга Дочь реки, страница 276 – Елена Счастная

Тихая ночь стояла, как будто после боя все затихло насовсем. Словно все вокруг отдыхало, приходило в себя после всего того, что тут творилось. Гроза сидела под боком у Рарога на кормовой скамье и просто слушала, как ровно он дышит, чувствовала движение его мышц, когда он чуть шевелился. Не хотелось его ни о чем расспрашивать. Не хотелось вообще ничего говорить, потому что неважно. Сейчас, в этот миг, когда уносит их все дальше река, когда ватажники притихшие споро гребут, невзирая на большую усталость, когда плещет вода о борт и луна едва пробивается через быстро бегущие по небу облака — ничто не важно, кроме того, что она снова рядом с любимым.

Мужи меняли друг друга на веслах и то и дело заваливались спать. Гроза тоже засыпала порой, но вздрагивала, боясь выпустить Рарога из объятий, очнуться — и вновь не найти его рядом. К утру добрались до Любшины — там и распрощались с ватагой. О чем-то говорили они с Рарогом в стороне — Гроза не вмешивалась. И Другош как будто наставлял его, а то, может, и уговаривал ватагу не оставлять — в ней надежнее. Но все ж мужи вновь погрузились на струг и отбыли обратно. И оставалось только искать лошадей, чтобы до Кременья добираться. Не хотелось в веси многие заходить на пути, потому и решили сушей ехать. Верно, такого от них меньше всего ожидать будут: на реке отыскать попытаются.

К счастью, нашлись на гостином дворе и лошади: один каурый мерин, больше похожий на крепкую кобылу, и другой — пегий — гораздо крупнее и злее. Да выбирать не приходится. Какие вещи были — на седла закрепили. Отдохнуть хотелось тоже после неверного и обрывистого ночного сна, да лучше бы из Любшины скорее убраться. А там уж, как за околицу выехали да еще вглубь леса несколько верст, тогда и спешились, развернули стан и оба уснули едва не на полдня.

День за днем они ехали, торопясь, стараясь не останавливаться надолго. И чем дальше, тем сильнее Гроза жалела о том, что ватажники Рарога проводили их только до Любшины. Но, как он разъяснил, не винясь, но желая, чтобы она поняла, что ради своей женщины можно из ватаги уйти и попытаться вновь вернуться в свой род. Поговорить со Слепым, показать ему знаки на руке, которые так заметно изменились. Под защитой сильного рода лучше, чем под защитой ватаги без племени, где, как ни крути, каждый сам за себя. И соратники его не могли не понимать, что, помогая Рарогу, они невольно навлекают на себя гнев князя. А сейчас у них еще была возможность под предводительством Волоха сохранить с ним хоть что-то вроде дружбы.

Гроза понимала его. И терпела непростой путь, стараясь пока не выдать того, что с ней творится и что чувствует она себя не так уж хорошо. Да боги дадут — скоро случится настоящий отдых. Но нынче, когда до Порогов оставалось всего ничего — к вечеру, еще стемнеть не успеет, доберутся — Грозе вдруг стало совсем худо. Она и без того опасалась, что езда верхом может навредить ребенку, но не хотела задерживать их с Рарогом. Сейчас важно как можно скорее подальше убраться от Владивоя и от возможной погони, которая не сразу найдет их следы после водного пути. Но ее качало из стороны в сторону, а под ребрами закручивался дурнотный комок. Кажется, отпустила хворь после того приступа в шатре, а вот теперь снова накатывало — да все сильнее с каждым мгновением.