Книга Дочь реки, страница 23 – Елена Счастная

— Как скучал по тебе страшно, Гроза, — тихо проговорил князь, склоняясь к ее виску.

Снова взмах руки — сверху вниз. И знала она, что видит он сейчас, как быстро, тревожно вздымается ее грудь, как все более ярким румянцем наливаются щеки. Он все видел, все знал. Гроза попыталась забрать у него гребень, но он не дал. Сжал пальцами плечо возле шеи, удерживая, когда она к нему повернулась — зря. Потому что пришлось голову задрать, чтобы посмотреть в его глаза — и так она становилась перед князем еще меньше и беспомощней.

— Я не скучала, — соврала.

Потому что вспоминала его, окаянного, каждый проклятый день. То боялась, что передумает, нагонит и вернет в детинец. То хотела, чтобы он это сделал. И оттого чувствовала себя порой безумной.

— Печально это слышать, но что ж, — усмехнулся князь.

Как будто ее мысли о том совсем его не интересовали: достаточно, что он горел и хотел в очередной раз втянуть Грозу в свой пожар.

— Ты отдыхать мне разрешил, князь, — она шагнула назад, выскальзывая из-под руки Владивоя. — И я хотела бы лечь спать пораньше. Беляна, верно, уж седьмой сон видит. Нелегкая у нас дорога вышла.

— Ляжешь, — хрипло согласился тот. И добавил, чуть помолчав: — Давно Рарога знаешь?

А она и отпрянула еще дальше, не разумев сразу странного вопроса.

— Как помогли они нам от русинов отбиться, так и узнала. Разве что раньше еще о нем слышала… Да кто не слышал.

— Тати народ ненадежный, — Владивой приблизился немного, как будто невзначай, пальцем водя по зубцам гребня, разглядывая узоры на нем. А после вдруг за пояс его себе сунул. — И небольшая радость мне в том, что пришлось в детинце их принять, Так что, если они обидели тебя или Беляну чем, ты лучше сразу скажи.

— Не обидели ничем. До Волоцка довезли, ни словом не попрекнули. И даже награды не хотели никакой, — тут Гроза и осеклась, вспомнив, что как раз награду- то с нее Рарог и попросил. Даже взять попытался. Да все как-то шуткой обернулось.

— Тебе ли не лучше того Рарога знать, княже. Вы с ним знакомы, как оказалось.

— Глазастая ты, Гроза, — князь улыбнулся чуть устало. — Мало что от тебя схоронить можно. Да, знавал его. Пришлось однажды, но, к счастью, недолго. Потому, коли он обидеть тебя хотел…

— Почему ты так решил, княже? — Гроза нахмурилась, но только тем вовсе правителя не испугала, конечно.

Не боялся Владивой ее угроз. Не останавливался перед попытками прогнать: не в его нраве, и не по возрасту. Князь уж давно привык свое брать и не ведать отказа. Он остановился близко, так что почувствовать можно было, как от его тела теплом пышет.

— Потому что видел, как он на тебя зыркал, — его голос скатился в угрожающую глубину.

— Показалось тебе…

— Да ну?

Владивой улыбнулся недобро, скользя взглядом по лицу Грозы. От глаз к губам и назад. Он ловил каждое изменение на нем, отражение каждого немыслимого чувства, что метались в груди, разлетаясь в стороны горячими осколками от каждого удара сердца. И гривна на шее, которую Гроза еще снять не успела, словно теснее стала, сдавила, впилась гранями в кожу. Она снова сделала шаг назад. Но быстрым движением руки князь поймал ее пальцами за подбородок.

— Не хочешь ведь бежать, Гроза, — выдохнул, дернув ее к себе. — А все пытаешься.

Он накрыл ее губы своими, сдавливая щеки, заставляя раскрыться навстречу. Вжался неистово, сминая, толкаясь вглубь языком. Другой рукой провел тесно по бедру вверх, прижал ладонь к спине, комкая рубаху, оттягивая вниз, словно содрать хотел вот так — одним рывком. Врезался ворот в шею. Гроза вскрикнула глухо, хватаясь за него, пытаясь ослабить завязку. Какова бы ни была ее невольная власть над мужчинами, а против этого она ничего сделать не могла. Неведомым образом он был сильнее нее. Сильнее любых чар, что достались от матери да не вошли еще в полную мощь.