Книга Дочь реки, страница 122 – Елена Счастная

Сразу по другую сторону веси лежал, протягиваясь едва не до самого окоема, большой пал. Лядины, уже подернутые нежной зеленью подросших всходов. Ярое Око поднялось уже высоко и припекало макушку ощутимо — и Рарог то и дело прикладывал к затылку ладонь: не спасала и зыбкая тень, что бросали на тропку сомкнутые над головой кленовые ветви. В Порогах было почти тихо и умеренно людно: в разгар утра все заняты делами, нет времени праздно шататься по улице и точить язки без дела.

Изба Делебора стояла дальше, вглубь веси, и пришлось добираться к ней путями окольными: давала о себе знать привычка не мелькать слишком много на глазах у людей, если в том нет надобности. Хотя обычно весечане не слишком рьяно обращали внимание на незнакомые лица: они к тому привыкшие.

Делебор оказался дома и только вышел из своей мастерской, где выделывал кожи людям для разных нужд — как раз навстречу Рарогу. Сородичи считали его бирюком и человеком если не опасным, то хранящим в голове неведомо какие мысли — точно. В общем-то немного они и ошибались. В схватках Делебор всегда был впереди многих, топором и кистенем владел так, как иные собственной рукой не владеют, а потому Рарог ценил его и рад был, когда тот поддержал его во время кровавой стычки в ватаге Тихобоя. А то еще неведомо как могло бы все обернуться.

Но неожиданно была у Делебора малая дочь Мила, которую тот, уходя на находничий промысел, оставлял под пригляд сестры, что жила тут же, да на другом конце веси. Сейчас девчонки, видно, дома не было, потому как навстречу Рарогу, к которому сразу прониклась, однажды увидев, незамуненной детской любовью, она нынче не выбежала.

— Рарог, — с укором в голосе протянул Делебор, как завидел его еще издалека. — А я уж думал, что ты обо мне нынче забыл.

Тот сильно пожал ему запястье и по приглашающему взмаху руки прошел в небольшую, темноватую и не слишком-то тщательно прибранную избу. Да кому ж там порядок и уют наводить особый: как почила у Делебора жена, другую он в дом не поспешил брать, хоть мужиком был видным. Может, просто не хотел связывать себя с этим местом еще сильнее, чем связывала его дочь, а может, просто нрав его тяжелый не очень-то привлекал охотниц до вдовца.

— Ты уж прости, — Рарог сел на лавку недалеко от печи, вытягивая приятно гудящие после ходьбы ноги. — Но пришлось нынче задержаться. Да и не знаю, пожелаешь ли ты теперь со мной пойти.

— А что приключилось? — Делебор обернулся через плечо, остановив на весу руку с кувшином, так и не донеся до кружки.

И отчего-то вопрос его показался тревожно резким, настороженным, словно что-то он уже знал или о чем-то невеселом тоже хотел рассказать. Но пока молчал, ожидая, что поведает Рарог.

— Князь Владивой всю нашу ватагу на службу себе взять хочет. И купцы готовы кошелями своими потрясти, заплатить нам немало, чтобы мы водный путь по Волани на юг снова безопасным сделали.

Делебор вздохнул, все ж наливая в кружку квас. Поразмыслил малость: и вряд ли предложение князя ему слишком-то понравилось. Но он не спешил осуждать и выказывать сомнение в правильности решения Рарога. Молчание затягивалось, а разговор так и не двигался с места.

Но Рарог не хотел торопить соратника. На такое не вдруг решишься — по себе знал. Квас оказался отрезвляюще кисловатым, и приятно было потягивать его после недолгой, но жарковатой дороги от стана до веси.