Книга Дочь реки, страница 102 – Елена Счастная

И Владивой просто смолчал на ясный укор Ведары, храня уважение к ее оставшимся еще чувствам, которые она сама пыталась добить обидами и подозрениями. Но ведь они оба не хотят уже возвращения к былому. Они вышагнули из этого очага, который был ласковым огнем, а после обратился только угольями. Остались с ожогами на душах и пеплом в глазах, что жег каждый день при виде друг друга.

И он мог бы утешить ее, успокоить. Но не хотел лгать: и без того этого вранья и лукавства было много за последние годы — во имя спокойствия, сохранения семьи. Обманешь Ведару — а заодно и себя самого. А он не желал этого спокойствия в теплом болоте лжи. Ненастоящего безразличия. Он признался себе давно: ему нужна Гроза. И сейчас он ехал за ней.

Владивой поцеловал в макушку Сению, когда и она подошла попрощаться. И как будто что-то коснулось его, всплеск тепла — обогрев душу, заледеневшую при встрече с Ведарой. Он взял лицо меньшицы в ладони и долго посмотрел в ее глаза. Красивое личико молодой женщины уютно лежало в них. Белые щеки, еще не поймавшие первый загар, почти светились рядом с его темными руками, огрубелыми, воинскими.

— Что скрываешь, Сения? — шепнул он.

Она улыбнулась и вдруг, чуть повернув голову, коснулась губами подушечки его пальца, приоткрыла их, оставляя на коже влажный след.

— Ничего, — выдохнула, окутывая теплом. — Будь осторожен. Сейчас в Белом Доле неспокойно. И в твоей душе тоже.

Она мягко приложила ладонь к его груди и отстранилась, чуть надавив. А чувство, что его водят за нос, не ушло. Только усилилось. Но Владивой решил, что еще выяснит, что было причиной загадочного вида Сении, когда вернется. Кабы не удумала чего: женщины этой весной уж больно чудно себя ведут. Как будто Ярило и меньшице вместе с девицами голову вскружил. И смотрит так, и улыбается, как будто встретились только и друг другу приглянулись.

Со смешанными чувствами от двух совершенно разных встреч с младшей и старшей женами, Владивой покинул детинец.

Чертоги богов благоволили всю дорогу: не сыпало дождя на голову, не поднималось сильных ветров, что могли и шатер пронизать, словно копья, и даже в гостиной избе на погосте отыщут такую щель, что выстудят хоромину на раз. Такое в травень случается часто. Места здесь не слишком приветливые: то Ярила дурманит теплом, то Сварог норовит охладить, открыв хляби. А бывает, и Перун силу пробует, хоть до его дня еще далеко.

Не успели еще и до Росича добраться, как донеслись навстречу вести о том, что русины напали снова. Да только не на Белый Дол, как все думали и готовились, а на Любшину, сильно потрепали, но самого страшного избежать удалось. И не волей удачи, что решила послать на головы любшан Макошь, а отвагой и расторопностью двух девушек, что успели предупредить о подходе неприятеля. И Владивой почти не удивился, когда узнал, что одной из них была дочь воеводы Гроза.

Значит, теперь она все ж в остроге живет. Так даже и лучше, спокойнее отчего-то. И увидеть ее захотелось еще сильнее, хоть, казалось, больше уже некуда.

Первым делом, как добрался до Белого Дола, Владивой узнал, удалось ли Беляну отыскать и сюда привезти: о том сплетники на пути в Белый Дол не судачили. Оказалось, что кмети обо всем рассудили правильно, и бегать по весям в поисках дочери или сидеть в остроге, маясь то очередного ожидания, не придется. Владивой только мельком успел поздороваться с Ратшей, что, прознав о его приезде, сразу хотел и в общину утянуть, чтобы за кружкой браги поговорить о делах насущных. Пришлось от воеводы пока отмахнуться.