Книга Мисс Совершенство, страница 19 – Лоретта Чейз

— Мне необходимо вернуться в гостиницу, – возразил Алистер. – А вас я умоляю отправиться домой, пока не простудились.

— Я всего в нескольких минутах езды от горячего камина. А вот вы действительно можете простудиться и умереть. Что мы тогда скажем вашему отцу?

— Мисс Олдридж, моему отцу ничего не надо говорить.

— И вам тоже, насколько я понимаю.

— Пока мы спорим, наши кони замерзают, а им необходимо двигаться, причем в противоположных направлениях. Благодарю за гостеприимство и заботу о моем здоровье, но о возвращении не может быть и речи.

— Мистер Карсингтон, какие бы дела ни были назначены у вас на завтра…

— Мисс Олдридж, неужели вы не понимаете? Мне нечего надеть!

— Вы шутите?

— Да какие уж тут шутки.

— Нечего надеть?

— Совершенно верно.

Она вспомнила, как ладно сидит на его широких плечах сюртук, сшитый у дорогого портного, и как облегает мощный торс, тонкую талию; вспомнила изящную вышивку на шелковом жилете, застегнутом на все пуговки, кроме верхней, и узкие бриджи на мускулистых бедрах и длинных ногах. От этих воспоминаний ее захлестнула горячая волна, хотя шел ледяной дождь, и мисс Олдридж ничего не могла с этим поделать. Он был героем и выглядел соответственно: высокий, сильный. Ни одна женщина не устояла бы перед ним.

Она не утратила способности мыслить здраво и сообразила наконец, в чем тут дело и чем вызвана его противоречащая здравому смыслу решимость пуститься в путь ночью в такую ужасную погоду.

Два сезона в Лондоне не прошли для Мирабель бесследно: она узнала кое-что о денди, а мистер Карсингтон был самым настоящим денди.

— Ну что ж, это меняет дело. Доброй ночи, мистер Карсингтон.

Повернув коня, она поехала к дому.

К удивлению Мирабель, отец ждал ее в вестибюле. Обычно он пил чай в библиотеке, перелистывая какую-нибудь ботаническую энциклопедию, а затем отправлялся в зимний сад, чтобы пожелать спокойной ночи своим любимцам из растительного мира.

— Вижу, дорогая, тебе не удалось его убедить, – заметил он, когда она отдала лакею насквозь промокшую шляпу и плащ.

— Ему не во что переодеться.

Отец удивленно взглянул на нее.

— Он денди, папа, и без подобающей одежды становится похож на растение, лишенное жизненно важных питательных веществ: вянет и умирает в страшных мучениях.

Она направилась к лестнице, и отец последовал за ней.

— Я так и знал, что с ним что-то не в порядке. Это как колючки у кактуса.

— Папа, я промокла, и мне не по себе. Я хотела бы…

— Но он прихрамывает, – не слушая ее, продолжил отец.

— Я заметила, – сказала Мирабель.

Как бы ей хотелось, чтобы хромота его не была такой элегантной! Она вызывала у нее чувства, которые ей не хотелось бы испытывать и которые она не могла себе позволить. Смешно в ее возрасте и с ее опытом…

— Насколько я понимаю, он был серьезно ранен при Ватерлоо.

Отец следовал за ней:

— Да, Бентон что-то говорил. Однако я сильно подозреваю, что мистер Карсингтон, сам того не зная, получил еще и травму головы. Я слышал о таких случаях. Видишь ли, это могло бы служить объяснением.

— Объяснением чему?

— Колючкам кактуса.

— Папа, я не имею ни малейшего понятия, что ты хочешь этим сказать.

— Нет-нет, разумеется. – Шаги за ее спиной остановились. – Возможно, ты права: он ничего не поймет о тюльпанах. Ну да ладно. Спокойной ночи, дорогая.