Книга Мир глазами Тамы, страница 31 – Кэтрин Чиджи

К тому времени Роб уже лежал на спине с закрытыми глазами, сигарета превратилась в столбик пепла. Я прокрался мимо него, скользнул в кошачью дверцу – мяу! – и по коридору прямиком к Марни.

— Роб? – сонно пробормотала она.

— Думал, я его убил, – сказал я голосом ее мужа. – Камнями никого не прокормишь.

— Тама, вот и ты.

Когда по окнам расползлась наледь, я пробрался под одеяло, и Марни сказала:

— Ты же знаешь, так нельзя. Он из тебя котлету сделает.

Но когда Роб ввалился в дом, то смог доковылять только до дивана в гостиной. Марни обняла меня, прижала к груди, так крепко, надежно, будто я снова в яйце, и я знал, что она любит меня, я всю ночь чувствовал, как пульсирует в ней ток. Тук. Тук. Тук.

На следующий вечер я перелез через гору думочек, которые были не для удобства, на которых никто не лежал, и снова скользнул в хозяйскую кровать. Сперва разведал, хорошо ли лежится на месте Роба, обнаружил, что тепло кончается у краев электрического одеяла, а потом устроился со стороны Марни и стал ее ждать. Только Роб пришел первым. Он весь день возился с овцами, обрабатывал их от вшей – экстренная мера, которая даже не убивала паразитов, но летом Роб на всем экономил и вот теперь пришлось за это расплачиваться. Сперва он не заметил меня на кровати – я тихонько лежал между подушечкой с сухой лавандой и подушечкой в виде скользкого красного сердечка, – снял одежду, побросал на пол, и между ног у него словно лысая мышь висела. Роб встал перед зеркалом, посмотрел на себя и поднял невидимый топор, а потом стал рубить невидимое бревно, на невидимом конце которого балансировала его нога. Бицепсы у него взбугрились, напряглись. Я слышал, как в ванной чистит зубы Марни, а собаки вдалеке лают на что-то, чего никто, кроме них, не видит.

— Он из тебя котлету сделает, – сказал я, и Роб соскользнул с бревна, выронив топор.

— Мар! – закричал он. – Мар! Какого хрена он тут делает? – Изо рта у него горько пахло пивом.

Прибежала Марни.

— Тама, – сказала она, – мы же об этом говорили. Ты должен спать в своей комнате.

Я получше угнездился в подушках. Они пахли ее волосами.

— Это уж слишком, – буркнул Роб. – Вход воспрещен.

— А можно я, – начала Марни, вглядываясь в его лицо, оценивая, – можно я быстренько сделаю одно фотку?

— Да ну на хер! – сказал Роб. – Последние десять часов я провел на гребаном морозе среди вшивых овец. И когда я прихожу домой, мне хочется спокойно попить пивка, забраться с женой в постель и попытаться урвать хоть немного сна перед тем, как придется снова вставать, переться на холод и воевать со сраными паразитами, пока эти твари не испортили всю шерсть. – Он вздохнул и посмотрел на жену.

— Пожалуйста, – попросила она.

Роб снова вздохнул.

— Ладно, делай.

И Марни вышла.

Роб поглядывал на меня, я поглядывал на Роба. Он достал из-под подушки пижаму (утром ее положила туда Марни) и стал надевать, все еще наблюдая за мной, но промахнулся мимо штанины один раз, потом второй.

— Недотепа долбанутый, – пробормотал он, рухнул на кровать, и пружины содрогнулись под его весом. Роб встряхнул пижамные штаны, сделал еще одну попытку их натянуть. – Каждого кролика в свою нору, правого в правую, левого в левую, – пробубнил он, бросил мне: – Чего вылупился? – уселся возле окна и подстриг на ногах ногти, роняя на ковер обрезки.