Книга Мир глазами Тамы, страница 103 – Кэтрин Чиджи

— Черт, ты хоть знаешь, сколько это стоит?

Она пролистала содержимое пластиковой папки, лежавшей возле корзинки.

— Двенадцать долларов.

— Типа, два бакса за орешек?

— Брайан, сейчас…

— Без имен!

— Товарищ, сейчас не время крохоборничать. – И она открыла пакетик.

— Я не разрешал тебе это делать!

— С каких это пор ты здесь главный?

— Я – рупор, а значит, и главный!

— Ой, да уймись ты, – сказала женщина и просунула несколько орехов сквозь решетку.

Вкусно, вкусно.

— Видишь? – обрадовалась она.

Я принялся насвистывать «Шаровой таран».

— Я – рупор, – сказал мужчина, – и я главный. – Он снова поднял палку для селфи, положил вторую руку на мою клетку и заговорил: – Мы свободны как птицы. Сегодня мы ведем трансляцию из законспирированного места после того, как освободили сороку, которую многие из вас знают под именами Тамагочи и Тама. Люди, больше года державшие Таму в плену, эксплуатировали его. Он был извлечен из естественной среды обитания и вынужден спать в детской кроватке. Его наряжали в позорные костюмы, чтобы делать фото и видео на потеху международной аудитории. Возможно, наиболее разрушительным для его птичьего самосознания стало то, что он лишился изначально присущего ему языка. Тюремщики Тамы для собственного развлечения научили его человеческой речи, что аномально, и в навязанном ему словаре множество непристойных слов. Он, очевидно, не понимает, что означают эти похабные выражения и как унизительно для его достоинства использовать их вместо дарованных ему Богом мелодичных звуков. «Свободные как птицы» против любых форм одомашнивания пернатых. Мы убеждены, что Таме должно быть позволено жить как вольной сороке, а не служить чьей-то игрушкой. Мы призываем отписаться от канала его угнетателей и прекратить делать репосты оскорбительных для него снимков, ведь каждый клик по такому изображению еще сильнее виктимизирует Таму. В первую очередь необходимо перестать лить воду на мельницу обогащения людей, лишивших его свободы, и ничего у них не покупать. Когда мы выберем время и место, то выпустим Таму в его природную среду, чтобы он мог летать на воле, как и подобает птице. Хештег «свободныкакптицы».

Он выключил запись, вскинул в воздух кулак и закричал:

— Да! Да, мать вашу!

Женщина пожала плечами.

— Я тоже могла бы это сделать.

— Но я зашибись как справился, скажи?

Она снова пожала плечами.

— Слышала, что я добавил? Про непристойные слова?

— Конечно, слышала. Я же сидела тут же. Молча.

— Охрененная импровизация, сам от себя балдею. – Еще одно движение кулаком.

— Давай проверим, что там в сети, – сказала женщина, но мужчина уже смотрел на своем телефоне то, что записал. Я видел, как его губы шевелятся в отверстии для рта, беззвучно повторяя каждое слово.

Значит, они не собирались меня убивать. Не собирались застрелить, или отравить, или раздавить. Не собирались свернуть мне шею.

Женщина унесла меня обратно в ванную, дала мне остатки кешью и несколько ленточек ветчины. Наверное, день уже клонился к закату, потому что я запел одну старую песню своим старым голосом: «Теперь пора возвращаться… домой, домой, к своей стае…» Остальное никак не припоминалось. Я поклевал ветчину. Водянистая какая-то. Из дешевых.

Через некоторое время я услышал голос женщины: