Онлайн книга «Кровавый вечер у продюсера»
|
— Поддерживаю. * * * — Александр Игоревич прошел в кабинет Мары Сергеевны, — сообщила впустившая их молодая женщина. У нее были темно-каштановые волосы, уложенные на прямой пробор, и миловидное, нежное лицо с серо-карими глазами и кофейными губами сердечком. От ее легкого, голубовато-льдистого платья-макси пахло пекановым пирогом и свежемолотой корицей. Эта девушка была одарена неброской, но чарующей, утонченной красотой, как пейзаж поздней осени с голыми деревьями, темнеющими на фоне бескрайнего, свинцового неба. — Я могу вас проводить, — предложила девушка, и сыщики последовали за ней по коридору, обнимающему дом, в сторону библиотеки и оранжереи. — Мара Сергеевна любит смотреть на кремовые, коралловые и малиновые дельфиниумы, когда работает. Короткая прогулка среди них лучше всего восстанавливает ее силы. — Горничная бесшумно и стремительно шла вдоль стен, украшенных неброскими картинами. — Так что ее кабинет соединен прозрачной стеной и проходом в соответствующую часть оранжереи. — Ее разговор с Кариным начался давно? Мы не помешаем? — проявил дальновидную учтивость Гуров. — Александр Игоревич закончил завтракать около получаса назад. Я забирала поднос. Потом он пошел к Маре Сергеевне, — откликнулась девушка. — Ваша хозяйка, — вступил в разговор Крячко, — уникум. Столько времени проводить на кухне и справляться с бременем деловой женщины! — В этом доме все собираются, только когда в поместье много гостей. Он считается главным, так как построен еще при Льве Назаровиче и Марии Яновне. — Вы их знали? — удивился Крячко. — В далеком детстве, — улыбнулся ангелоподобный проводник следователей. — Им служили моя мать и отец. Экономка и шофер. Мамы не стало пять лет назад. С тех пор я занимаю ее должность. Мне подчиняются слуги во всех домах поместья. Садовниками, дворником и охраной руководит другой человек. — Значит, — спросил Гуров, — в доме особый распорядок, когда принимают гостей? Молодая женщина согласно склонила голову: — Завтраком всегда занимается Мая Сергеевна. Потом она уезжает в магазин в Москве. А Мара Сергеевна обычно спит в кабинете. И встает с рассветом, чтобы сразу заняться бумагами. Обед уже на ней. — А как строился день покойного? — спросил Гуров. — Григорий Львович обычно вставал поздно. Завтрак для него готовили отдельно. Неизменная яичница-болтунья с мускатным орехом и цедрой лимона, свежевыжатый грейпфрутовый сок и тосты с клубничным джемом. Через пятнадцать минут мокка с классическим английским печеньем «Rich tea biscuits» на десерт. — Она уверенно отчеканила каждое слово и вдруг замялась. — И тайская капсула витаминов с ежовиком гребенчатым. В последнее время… — Это же вроде чаги? — спросил Гуров. — Для улучшения памяти, концентрации и способности к обучению. — Да, — тихо сказала девушка. — Это по совету… — Она указала глазами наверх, где располагались хозяйские спальни. — Медсестры Григория Львовича? — подсказал Крячко. — Да. — Они дошли до оранжереи, и молодая женщина затравленно посмотрела на другую дверь. — Вы не будете возражать, если мы не пойдем через заросли… растений? — Почему, вы чем-то напуганы? — внимательно спросил Гуров. — Простите, как вас зовут? — Де Ламбаль. Сыщики переглянулись. — В честь Марии-Терезы-Луизы Савойской, — терпеливо пояснила экономка. — Французской принцессы, дорогой подруги королевы Марии-Антуанетты. |