Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 30 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Гуров видел, что жена явно дразнит его.

— Их абрикосовый отлив, — продолжала она, — кажется поцелуем вечерних сумерек.

— Какая поэзия! И кто у нас автор? — хмыкнул сыщик.

— Григорий Львович, — улыбнулась жена. — В прошлый приезд мне была проведена экскурсия.

— И в чем же сакральный смысл высадки сортов, выведенных в честь Елизаветы II, у домов сестер? — Сыщик прищурился.

— Ого! — Жена смотрела на него с недоумением. — Не знала, что полковники МУРа по совместительству еще и флористы.

— Ну, от флористики наше ведомство и впрямь далеко, — серьезно ответил Гуров. — А вот законы селекции делу криминалистики не чужды.

— Ну, может быть, она вдохновляет его не меньше Моники Белуччи. Тем, что самая живучая, например. — Она пожала плечами. — Он так говорит, когда партнеры-англосаксы покидают его кабинет.

Гуров смотрел на жену, шедшую по затерянной в траве дорожке к садовым огням и фонарям, которые, как светлячки пышную клумбу, окружали величественный особняк Григория Гузенко. Их мягкий и теплый свет лился на растущие по периметру прямостоячие, высокие и раскидистые розы «Кроун Принцесса Маргарет», выведенные в честь младшей сестры королевы Елизаветы II, бунтарки принцессы Маргарет. Их абрикосовые шары с сильным фруктовым ароматом, безусловно, были таким же посланием Маре и Мае, как их собственный царственный цветочный венец. Не случайно вторым именем принцессы Маргарет было «Роуз».

Полковник делал вид, что любуется ими, стараясь не вызвать очередную насмешку супруги по поводу своего интереса к цветам. Ведь на самом деле он думал не о них. Когда-то, работая с Крячко над делом московского педиатра-детоубийцы Ольги Малько, уничтожавшей любовниц мужа и их новорожденных сыновей, он изучал женщин-психопаток вроде англичанок Мэри Энн Коттон и Люси Летби, американок Джейн Топпан и Эйлин Уорнос, австралиек Тилли Дивайн или Кейт Ли, чешки Марии Фикачковой. Их психологические черты были сходны с Маргарет.

Принцесса Маргарет была не просто занозой в седалище британской королевской семьи. Любимая дочь Георга VI жила с обидой, что не сядет на трон, которую компенсировала высокомерным презрением к окружающим. Люди были для нее подобны старинным коврам, на которые она безжалостно стряхивала пепел выкуриваемых одна за одной сигарет.

Ее, как говорили за глаза слуги, «Грубое высочество» добивалась всего нахраписто и жестко. Не стесняясь в выражениях. На любое несоблюдение ее требований отвечала яростью. Королевский эксперт Анн де Курси писал: «Маргарет обращалась с теми, кто заботился о ней, бесцеремонно и предъявляла им раздражающие требования».

Она злилась, что была запасной, так как психопатически стремилась к власти и истерично требовала от мира царственным поведением, кому на самом деле принадлежит трон. Ее бунтарство было показным следствием обиды. А потому площадка, засаженная розами «Кроун Принцесса Маргарет», должна была напоминать его сестрицам, что в любом клане побеждают, лучше устраиваются и восхищают бунтари.

Пусть державшие в своих руках семейные деньги Мара и Мая знают: однажды придет день, когда все гламурные журналы России выйдут с фотографией его дерзкой, как младшая сестра Елизаветы II, жены. Она тоже будет сидеть в баснословно дорогой, высоченной, усыпанной сверкающими бриллиантами тиаре и едва прикрывающей перламутровую кожу мыльной пене. Музей очарованных мужских взглядов. Королева людских желаний и страстей.