Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 154 – Николай Леонов, Алексей Макеев

— Знаем. Рыжий.

— Рыжий-рыжий, конопатый, убил дедушку лопатой, — с усмешкой вспомнил Евгений слова из старой песенки.

— А я дедушку не бил, а я дедушку любил, — продолжил Станислав.

— Вот примерно так Синицын и отвечал на все обвинения в криминале. — Мужчина сложил руки на столе.

— Ожидаемо. Но я смотрю, он товарищ популярный. Газеты про него пишут.

— Еще бы. Он ведь и на местной политической арене успел засветиться.

— Да, то, что он был депутатом гордумы, я тоже знаю. А что этот Рыжий вообще собой представляет?

— Как человек? Или как политик?

— И то и другое.

— Как тебе сказать, Стас… — Женя слегка побарабанил пальцами по столу. — Как политик он жуткий популист. Но при этом весь из себя такой важный, благородный, радетель за блага других, и тому подобное.

— Так они там, по-моему, все такие, — заметил Крячко.

— Все, но каждый чем-то выделяется. Вот Синицын, например, очень любил играть на публику. Хотя почему любил, — поправил себя собеседник, — он вроде еще не покойник. И сейчас любит. Но, когда в политике отирался, вечно строил из себя этакого всезнайку. Мол, я знаю, как оно лучше, а вы, дурачки недалекие, ни шиша ни в чем не смыслите. Прямо так, конечно, не говорил…

— Но подразумевал, — подсказал Стас.

— Именно так. Короче, Синицын этот — тот еще артист.

— Погорелого театра?

— Его самого. Надо ему было не в бандиты или в политику идти, а в театр. Или сразу в кино. Глядишь, прославился бы не хуже.

— В театре платят мало, а в кино большая конкуренция, — сказал оперативник и невольно вспомнил супругу Льва Ивановича, Марию. Но представить ее на одной сцене с Синицыным ему было сложно, хотя последнего он видел только на фотографиях в Интернете.

— При желании можно пробиться.

— Не спорю. Пробиваться, правда, долго придется.

— Видимо, Синицын рассуждал так же, как и ты сейчас, поэтому туда и не пошел.

— Ну а как человек?

Евгений слегка скривился.

— А вот тут двоякое впечатление. Ну, лично у меня.

— Это как?

— Знаешь, я не так много с Синицыным лично общался, — ответил мужчина. — Но не особо он мне нравился. Человек он очень умный, в этом можно даже не сомневаться, собеседник интересный — с ним есть о чем поговорить, притом на любые темы. Но вот, знаешь, — он пощелкал пальцами, — что-то в нем отторгало.

— Отталкивающее что-то было, — подсказал Станислав.

— Совершенно верно, — согласился Женя.

— Короче, одновременно располагающий и неприятный тип, — сделал вывод Крячко.

— Угадал. Хотя женщины его любили, — усмехнулся собеседник. — Ну и сейчас, наверно, любят. Вон, когда в думе у них начинались дебаты, дамы-депутаты Синицына поддерживали.

— Что, прямо все? — не удержался от насмешки Стас.

— Не все, но большинство. Он, кстати, раза три или четыре был женат. Вот последний раз женился как раз незадолго до выборов в думу.

— Сколько же у него детей-то?

— Пятеро вроде. Или шестеро. Ну, там сын с дочкой от первого брака уже взрослые. Но на папашиных лаврах, что интересно, не выезжают.

— Потому что знают лучше всех, кто их папаша, — предположил оперативник.

— Естественно. В семье всегда лучше знают.

— Слушай, а вот…

Вопрос Станислава прервала подошедшая с подносом официантка. Она поставила на столик миниатюрный графинчик с золотисто-коричневой жидкостью, две рюмки, тарелки с салатом, блюдечко с тоненько нарезанным лимоном и столовые приборы.