Книга Кровавый вечер у продюсера, страница 113 – Николай Леонов, Алексей Макеев

Мужчина как-то странно посмотрел на сыщика.

— Не знаю я никакого Жданова.

— А давай мы тебе напомним, — предложил Крячко. — Такой среднего роста, со светлыми волосами и вечно с самодовольной ухмылкой на лице. Лет сорок пять на вид. И не надо Ваньку валять, что ты его не знаешь. Свидетелями вашего приятельского общения были местные граждане. А может, и твои коллеги.

— Наверняка были, — уверенно произнес Лев Иванович. — Так что, как здесь закончим, прокатимся обратно на склад. Думаю, работяги подтвердят.

— Стопроцентно, — не допускающим сомнений тоном произнес Стас.

Задержанный помолчал.

— Ну, может, и знаю, — как бы нехотя выдавил он. — Фамилию не знаю, Кириллом его зовут.

— Вот видишь, совсем другое дело, — улыбнулся Гуров. — Давно ты Кирилла знаешь?

— Нет. Месяц, может, два.

— Где и как познакомились?

— Да так. — Беляков пожал плечами. — Пиво как-то пили вместе.

— И все?

— И все. Он тогда случайно мимо нашего склада проходил, я как раз вышел из ворот. Меня увидел, ну, и так, перекинулись парой слов.

— О чем?

— Да ни о чем, — скривился Вася. — Вспомнил, как пили, предложил еще раз сходить выпить.

— Ну а ты?

— Отказался.

— Чего так? Не захотел?

— Не захотел. У Кирилла денег не было, да и выглядел он как бомж какой-то. Таким только повод дай, потом не отвяжутся.

— Согласен, — кивнул Станислав. — А Кирилл про себя что-нибудь говорил?

— Не помню.

— Вспоминай.

— Да не помню я. Больно надо мне, что ли, запоминать? Судимый он вроде. Сам, кажется, говорил.

— Верно говорил. И что, прямо вот совсем-совсем ничего не запомнил? Или Жданов совсем про себя ничего не рассказывал?

— Говорю же, не помню. Но больно много Кирилл о себе не говорил. А он вляпался, что ли, где-то?

— Да как тебе сказать… — откинулся на стуле сыщик. — Погиб он.

— Погиб? — переспросил мужчина.

— Погиб, — повторил напарник. — Притом довольно жутким способом.

— Прирезали?

— Нет. Сгорел.

— Бывает, — хмыкнул Беляков. — Заснул пьяный с «бычком»?

— Боюсь, что нет, Вася, — посмотрел на него Гуров. — Убили его.

— А я здесь при чем? — скривился задержанный. — Не я же его поджег.

— А мы тебя ни в чем и не обвиняем, — спокойно сказал Крячко. — Мы ищем причину, почему его убили. Потому что как человек Киря был, конечно, не очень, мягко говоря, но расследовать его убийство нам приходится. Вот мы трясем всех его знакомых, в том числе и тебя.

— Ну а я-то при чем?

— Да ты, может, и ни при чем. Но кто знает, вдруг у Кири с кем ссора серьезная вышла. Или конфликт. А ты, чисто теоретически, конечно, можешь об этом знать.

— Не знаю. — Вася посмотрел в сторону. — Меня дела Кирилла не интересовали. И ни про какие конфликты он мне не говорил.

— Точно?

— Точно.

— Ну, раз так… — Стас встал со стула и посмотрел на друга: — Лев Иванович, отпустим тогда Васю? Мне кажется, он действительно ни при чем. Кирю он знал, как я понял, шапочно и был не в курсе его дел.

— Да, Станислав Васильевич, пожалуй, вы правы, — закивал головой сыщик. — Я ему даже «хулиганку» готов простить. Подумаешь, погорячился человек, с кем не бывает. Не сажать же его за это на пятнадцать суток.

— Тогда отпускаем?

— Думаю, да. Только у меня последний вопрос. — Лев Иванович искоса посмотрел на Белякова. — Откуда ты, Вася, узнал, что это был поджог?