Книга Скверное место. Время московское, страница 17 – Вадим Тихомиров

Fragile группы Yes была их любимой музыкой. Слушая одну композицию за другой, они почти на сорок минут улетали в иные, иногда ими самими выдуманные миры… Кто-то представлял себя в Средневековье и рыцарем, кто-то взлетал с чужой планеты на космическом корабле. У кого запасов фантазии не хватало, просто рисовал себе в голове далекую Америку с ее машинами и небоскребами.

— Пацаны, а давайте запишем интервью друг у друга. Пусть каждый из нас расскажет, только честно, кем хочет стать. А лет через пятнадцать – двадцать мы все это опять послушаем и сравним. Ну или когда там получится. Прикольно же будет свои голоса услышать через столько лет.

К хорошей идее и отношение хорошее. Все оживились, но внутренне подсобрались. В конце концов, говорить в микрофон и мечтать о будущем надо с полной ответственностью и серьезностью, чтобы через десятки лет не было мучительно. Ну как это. За бесцельно прожитые годы.

Андрей предложил, ему и начинать.

— Я, Большаков Андрей, хочу стать дипломатом. Хочу поступить в МГИМО и работать послом за границей… Хочу стать министром иностранных дел. Сам знаю, что трудно!

— Я, Станислав Тропарев, обязательно поступлю в военное училище и буду офицером, чтобы потом стать генералом, а лучше маршалом. Не надо ля-ля, Третью мировую я не начну!

— Я, Виктор Степанов, буду поступать в театральное и стану известным актером. Буду сниматься в кино и играть в театре. Хочу стать народным артистом СССР и Героем Социалистического Труда, как этот. Ну как его. Да ладно, неважно. Ну и, конечно, хочу сыграть Гамлета. Чего ржете, как кони?

— А я, Лева Милицин, хочу стать моряком-подводником. Хочу найти Атлантиду! Да не хочу я быть милиционером! С какой стати? И чего фамилия? Фамилия как фамилия.

— А вот я, Михаил Воронов, пойду в менты. Буду простым постовым милиционером, чтобы вас, дураков, от бандитов защищать! Сами вы дебилы!

И в этот момент за окном что-то так затрещало на весь город, что задрожали не только окна пятиэтажки, но и пацанские поджилки.

— Волга пошла! Выключай шарманку!

— Ура! Пошли лед смотреть!

Лед. Чертов ледоход. Лучше бы они остались дома.

Поздний вечер ему всегда напоминал старика, которому оставалось ковылять по белу свету совсем ничего. Все главное уже сделано за долгую-долгую жизнь, и теперь приходится только напряженно ждать встречи с ангелом смерти, который, в зависимости от вероисповедания, принесет или вечный покой, или следующее утро. Потому любил ложиться пораньше, чтобы ни свет ни заря радоваться солнышку за окном и новому дню календаря.

Сегодня все было иначе. На часах уже был второй час ночи, а Стас еще сидел на диване, завернувшись в теплое одеяло. Тело отчаянно температурило, но он не обращал на это внимания и лишь нервно прислушивался ко всем шагам, которые время от времени раздавались в коридоре общежития. Перед ним лежала переносная рация, по которой он полчаса назад связывался с дежурной частью УБОПа с просьбой уточнить в УВД и райотделах, не было ли каких происшествий за последние пару часов на отрезке от Ларискиной работы до их общежития.

Не было. Тишина. Но когда человек несколько лет подряд минута в минуту, ровно в двадцать три тридцать, приходит домой, а тут уже почти полвторого ночи и его нет, то это не просто повод волноваться. С женой, с Лариской, конечно же что-то произошло. Он это знал наверняка. Если часа полтора назад он еще был спокоен, мало ли что с транспортом, то теперь не сомневался: беда случилась. Он не понимал ее размеры и что с этой бедой надо делать, но колотило его основательно, зуб на зуб не попадал, прямо как в том проклятом сугробе. Нервы были ни к черту!