Книга Скверное место. Время московское, страница 117 – Вадим Тихомиров

— Твоя задача – никого, слышишь, никого, кроме тех, кому я лично разрешу, к ним не пропускать, – нагоняло страху ответственное лицо, которое и само, судя по всему, было изрядно напугано. – Никого! Головой за это отвечаешь. Если произойдет какая накладка или, не дай бог, у кого из них заболит живот и его пробьет понос, я тебя посажу к ним рядом, в соседнюю камеру. Так что смотри!

Тут уж стало не до хандры. Он не просто начал смотреть сверху, из своего кабинета, на происходящее в ста километрах от него, он взял и переехал в тот самый райцентр, который тут же своей властью перевел практически на осадное положение. На улицах засновали вооруженные патрули, на въездах расположились посты милиции. Охрану изолятора, в который были доставлены обладатели громких фамилий, он усилил так, словно ждал нападения бронетанковой дивизии. Сам же занял КПП изолятора и всю неделю трудился простым охранником. Даже по нужде, и большой и малой, не отлучался. Ел только сухпай и ведрами пил растворимый кофе. Собственноручно, с автоматом наперевес, проверял документы у всех входящих сотрудников, лично лазил под все въезжающие служебные машины, впускал на допрос только тех московских следователей, кого дозволяло впускать министерство, и то после телефонного звонка, суть которого он записывал на магнитофон, чтобы потом не говорили, что он что-то сделал помимо воли министерства. А чтобы совсем обезопасить «постояльцев», подсадил к ним в камеры оперативников, которые днем должны были изображать арестованных предпринимателей, а ночью спать вполглаза, чтобы не допустить суицида подследственных.

Так и просуществовал почти неделю, пока «дорогих гостей» не решено было переправить в «Матросскую тишину», где за это время уже были созданы все условия для их содержания. Вот тогда-то и подошел к нему молодой еще оперативник и спросил, что ему делать с золотой пуговицей.

— Какой пуговицей? Ты о чем? – все никак не мог взять в толк начальник УВД.

— Видите ли, товарищ генерал, ее мне министр обороны СССР Маршал Советского Союза Дмитрий Тимофеевич Язов, с которым я в одной камере был, дал. Перед отправкой он ее оторвал с кителя и мне сунул. На добрую память, сказал. Мне ее куда сдать?

— Как твоя фамилия, боец?

— Милицин.

— А ну-ка покажи.

Пуговица была золотой, тяжелой, с гербом СССР. Генерал ее повертел в руках, подбросил в воздух и вернул Милицину:

— Оставь себе, сынок. Раз маршал сказал – на добрую память, на добрую память и оставь. Только никому об этом больше не говори. Иначе и у тебя, и у меня, а может быть, и у маршала будут дополнительные проблемы.

Эх, кажется, что это было вчера, а ведь прошло уже несколько лет!

Было воскресенье, когда он, плюнув на все дела, впервые ехал за рулем своих стареньких «Жигулей» куда-то к черту на кулички, на встречу со своим школьным товарищем, который, как и он, когда-то волею судеб оказался в этой же области, стиснутой двумя столицами. В четыре утра, перед тем как выйти из квартиры, он долго выбирал, что надеть, куртку или пальто. Решил, что для однодневного путешествия лучше подойдет куртка. Вдруг удастся пару часов посидеть на льду с «балалайкой» в руках.

Позади уже было почти двести километров пути, а непроходимым темным лесам с обеих сторон дороги не было ни конца ни края. То ли по причине выходного дня, то ли из-за отдаленности от больших магистралей попутные и встречные машины не попадались. Сломаться здесь было не с руки, неизвестно, когда окажут помощь. Генерал, правда, об этом не переживал, на милицейской волне работала автомобильная рация и даже стоял радиотелефон, но все же, все же…