Книга Неслышные шаги зла, страница 12 – Галина Владимировна Романова

— Почему он должен посмеяться? — рассеянно интересовалась Саша.

Она была одинокой девушкой, измотанной постоянными дежурствами в больнице. Работала медицинской сестрой. Чтобы ей хватало денег на вполне приличное житие-бытие, не чуралась никакой работы. Даже санитарам в морге помогала. Ну и уставала, конечно, смертельно.

— Он посмеивается над некоторыми. Дверь была как-то приоткрыта, и я подсмотрела. Он с трудом сдерживает смех. Поймет ли он, зачем я к нему пришла?

Саша начинала разбирать ее ситуацию по пунктам, а она была в курсе всего, включая обнаружившуюся забывчивость Нины, и уверяла, что сходить надо.

— Если он умный, то поймет и заинтересуется. Если дурак… Ну что тогда? Повернетесь и домой вернетесь, — устало улыбалась Саша. — Только не рассказывайте ему о глупом диагнозе, который вам поставил этот платный доктор.

— Не буду, — смущенно улыбалась Нина Николаевна.

— Диагноз ваш из пальца высосан, Нина Николаевна. Поверьте мне, я повидала людей с такой проблемой. И знаю, как она начинается и что этому способствует.

Нина Николаевна была страшно благодарна своей одинокой соседке за слова поддержки. Потому что, размышляя наедине с собой, она додумалась до того, что история с двумя подростками-велосипедистами — плод ее нездоровых фантазий. Может, и был звонок из штаба от кого-то, но по другому поводу. А она просто пошла в штаб, случайно услышала от кого-то о брошенных велосипедах, вспомнила о мальчишках — они часто катались под их окнами, кричали, свистели. Не заметить их и не запомнить было сложно.

И вот она, в приступе начинающейся болезни, неожиданно придумала историю про пропавших подростков. Собрала группу и кинулась на их поиски. А ребята и не пропадали вовсе. А она просто не помнит, кто и по какой причине ей позвонил в то утро. Звонок записывала, точно помнит. Но из памяти телефона он куда-то подевался. Сохранила ли она его? Или только подумала, что сохранила?

Но она этим с Сашей не делилась. Потому что если данной тревожной мысли найдется подтверждение, то это конец. Ее надо списывать отовсюду. И с основной работы тоже, хотя там за нее держатся и ценят. И уверяют, что без нее пропадут. А она ведь работает с серьезными цифрами.

— А как же найти объяснение тому случаю, Сашенька? — поинтересовалась она осторожно.

— Объяснение есть всегда, — заявила та авторитетно и широко зевнула. — Вот моей хронической усталости какое объяснение? Простое. Сплю по три-четыре часа. А вашей краткосрочной амнезии тоже может найтись причина.

— Например? Аллергия на питьевую воду? — пошутила Нина Николаевна, смущаясь.

— Какую воду? — нахмурилась сразу Саша. — Вы мне про воду ничего не говорили. Перед тем как потеряться в пространстве, вы что-то выпили?

— Да. Воду. Из своей бутылки. У меня есть специальная. Моя личная. Она удобна тем, что на ремешке и ее можно таскать через плечо. Руки всегда свободны. И вода при тебе. Я в свою походную бутылку переливаю воду из обычной пластиковой. И она всегда со мной.

— Пластиковую где брали?

— В штабе.

— В штабе — где? — теряла терпение Саша.

И тут Нина Николаевна крепко задумалась. Она не помнила, откуда взялась бутылка на столе. Она просто там стояла. И она взяла и перелила из нее воду в свою походную.

— Кто знал о вашей привычке? — вцепилась в нее Саша, перестав наконец протяжно зевать.