Книга Мертвое зерно, страница 87 – Игорь Томин

— Алло? – Голос Вали.

— Валя, это я. Слушай внимательно. Возьми мой пистолет из сейфа. Задержи Борщёва, он скоро приедет из райцентра на ЗИЛе…

— Илья, где ты?

— На складе… они меня…

Выстрел оглушил. Острая боль пронзила спину над лопаткой. Вспышка перед глазами. Илья выронил трубку, вывалился из будки, разбив головой стекло. Кто-то стрелял по нему прямо от входных ворот. Похоже, мужчина в безрукавке…

Ещё выстрел.

В тумане угасающего сознания он вдруг увидел тёмный силуэт, приближающийся к нему с другой стороны. Из последних сил нащупал осколок стекла, сжал в кулаке. Поднял руку, готовясь нанести удар.

— Спокойно, дорогой мой, это я… – прозвучал тихий голос Туманского. – Брось стекло… Сейчас я тебя вытащу…

И тут мрак поглотил всё.

Валя мчалась на мотоцикле сквозь ночь, ветер хлестал по лицу, но она не чувствовала холода. В груди пылал огонь – за Илью, за его жизнь, которая висела на волоске. Впереди мелькали габаритные огни грузовика Борщёва.

Он свернул к складам. Валя сбавила скорость, заглушила мотор и покатилась по инерции, уже не торопясь, позволяя Борщёву закончить своё дело.

Борщёв открыл ворота склада, загнал ЗИЛ внутрь. Мотор продолжал работать – видимо, он собирался ещё куда-то ехать. Валя спокойно, не таясь, в полный рост, подошла к входу, пистолет держала наготове.

— На этом всё, Борщёв, – сказала она, ступая на освещённую светом фар бетонную плиту. – Руки поднял!

Борщёв бросил мешок с зерном, медленно поднял руки.

— Ну вот… – вздохнул он обречённо. – Всё к этому и шло…

— Где Илья? – Валя держала его на прицеле. – Что с ним случилось? Кто в него стрелял?

— Не знаю я. – Борщёв пожал плечами. – Сдал зерно, получил деньги, поехал домой. И всё. Не видел я его.

— Врёшь! – Валя шагнула ближе. – Рассказывай всё, как есть!

Борщёв вздохнул, словно сбрасывая тяжёлый груз.

— Да что рассказывать… Мы с директором и бухгалтером списываем зерно под видом брака. И продаём перекупщикам за хорошие деньги. Делим на троих. Вот и вся история.

— Показывай деньги!

Борщёв полез в кабину, вытащил засаленный портфель, раскрыл. Пачки червонцев и сотенок.

— А с крышей что мутил?

Борщёв вытер рукавом пот со лба. Его взгляд бегал по сторонам.

— Чтобы комиссии поверили, что склады протекают. Зерно мокнет, значит – гниёт. – Он говорил монотонно, будто заученный урок, но руки мелко дрожали. – Второй склад отремонтировали за счёт области, тогда я этот подпортил. Подпилил брус, стропила, шифер. В грозу всё само должно было рухнуть.

Валя держала пистолет двумя руками, не спуская с продавца глаз. Гудел мотор, фары освещали её, как на сцене.

— А как ты на Илью бревно сбросил?

— Он стал вынюхивать. – Борщёв сглотнул, облизал губы. – А я был на крыше, когда он пришёл. Собаки залаяли, я понял – чужак. Как он встал подо мной, я ударил по коньковому брусу. Все развалилось, бревно ему прямо по голове.

Он мотнул головой в сторону горки зёрна, где под слоем пшеницы что-то темнело.

— Потом это бревно там закопал.

Валя шагнула ближе, пистолет нацелила точно в грудь. В свете фар видно было, как Борщёв незаметно оценивал расстояние между ними, словно примеривался к прыжку.

— Сашку-кинщика за что убил?

— Он на левом сеансе в Райпотребсоюзе увидел меня с зерном. – Борщёв сжал кулаки, но руки всё равно тряслись. При этом он почти незаметно переминался с ноги на ногу, готовясь к резкому движению. – Стал шантажировать. Сначала по десять рублей в неделю требовал, потом по двадцать. Договорились встретиться в поле, после вечернего сеанса. Пришли мы с Андреевым, Сашка позже подъехал. У Андреева к нему свои претензии были, вот он его монтировкой и приложил.