Книга Мертвое зерно, страница 81 – Игорь Томин

Из коридора донеслись быстрые шаги. Илья сунул календарь обратно в ящик и снова завалился на пол, закрыв глаза.

— Боже ты мой! – послышался женский голос. – Что с ним?

— Не знаю, Марина. Сидел, писал заявление, вдруг как рухнет.

Илья почувствовал, как кто-то наклонился над ним, коснулся плеча.

— Илья, слышите меня?

Он медленно открыл глаза, сел, покачиваясь, и потёр лоб.

— Простите… голова закружилась. Наверное, слишком рано из больницы ушёл.

— Вот полотенце мокрое принесла, – сказала Марина, невысокая женщина лет сорока пяти. – И водички. Лоб оботрите.

— Спасибо, но мне уже лучше. – Илья встал, держась за спинку стула. – Просто голова ещё не совсем в порядке.

Он взял недописанное заявление со стола, аккуратно сложил.

— Дома допишу. Сяду под яблоней и допишу. На свежем воздухе лучше думается.

— Да вы посидите ещё, – забеспокоился Уткин. – Отдышитесь. Марина чаю заварит.

— Нет-нет, спасибо. – Илья направился к двери. – Мне правда уже лучше. А заявление завтра принесу.

На улице он остановился, глубоко вдохнул. В голове крутились мысли о календаре, о цифрах, о радиопередачах Медведя. Все это было между собой связано, но как именно – пока неясно. «88» означало сегодняшний день. А следующая восьмёрка – что? Час? Утренний или вечерний? А «112» – не минуты же! Но что?

Надо было как можно скорее связаться с Туманским и передать то, что удалось узнать. Потому что если его догадки верны, то убийства в совхозе – лишь верхушка айсберга. А под водой скрывается нечто гораздо более серьёзное.

За спиной, в окне конторы, мелькнула тень. Уткин наблюдал за ним. Илья не оборачивался, но чувствовал этот взгляд между лопатками. Взгляд человека, который только что понял, что его тайну начинают раскрывать.

«Буханка» остановилась у здания прокуратуры. Максим вышел, поблагодарил водителя и дождался, пока машина скроется за поворотом. Затем развернулся и пошёл в противоположную сторону.

Через несколько кварталов он подошёл к низкому кирпичному зданию с покосившейся трубой. Районный кормоприготовительный пункт – здесь перерабатывали некондиционное зерно в корм для скота. От здания распространялся тошнотворный запах гниющей органики, смешанной с машинным маслом.

Максим толкнул дверь и попал в душную контору. За окном гудели агрегаты – перемалывали, смешивали, превращали отходы в корм.

Управляющий сидел за столом в застиранном белом халате. Лицо красное, распаренное, будто только из бани. Увидев вошедшего, даже не поднялся, лишь недовольно хмыкнул.

— Чего надо? Приём населения в понедельник.

— У меня вопросы про машины из Заречья, – спокойно сказал Максим.

— А ты кто такой, чтоб вопросы задавать? – огрызнулся управляющий. – Проходимец какой-то…

Максим молча достал служебное удостоверение, близко поднёс его к глазам управляющего. Тот глянул, лицо его изменилось мгновенно. Вскочил, вытер ладони о халат.

— Товарищ следователь! Простите, не узнал! Какими судьбами к нам?

— Рабочими, – коротко ответил Максим, убирая удостоверение. – Так вот, про машины из Заречья.

— Из Заречья? – Управляющий чуть нахмурился. – А что с ними не так?

Максим достал блокнот, зачитал номера машин.

— Когда приезжали и сколько мешков зёрна привозили на утилизацию?

— Да почасту они к нам ездят. – Управляющий махнул рукой. – Полные кузова, по сто двадцать мешков каждый раз. У меня все акты есть, все как полагается оформлено.