Книга Поручик Ржевский и дама с солонкой, страница 111 – Иван Гамаюнов

Когда Ржевский наконец вернулся в гостиницу и поднялся в номер, на пороге появился старый Аминич. Слуга Тайницкого принёс Ржевскому обещанное приглашение на маскарад и вдобавок – костюм: чёрную полумаску, седую накладную бороду и длинный маскарадный плащ с рукавами и капюшоном, именуемый «домино», синего цвета.

Вручив всё это поручику, Аминич попросил примерить: удобно ли, по размеру ли. Синий цвет – почти такой же, как цвет мундира у Ржевского, – казался приятным, но стоило примерить и повернуться к большому зеркалу, как поручику показалось, что он переоделся в женское платье.

— Я будто баба, только с бородой, – сказал он.

— Шутить изволите, – проворчал Аминич.

— Вовсе нет! – возразил Ржевский. – Вот тут, – он хлопнул себя ладонями по груди, – выпирает, будто сиськи.

— Да там же шнуры и пуговицы вашего мундира, – ответил Аминич. – И не выпирает почти.

— А сзади тоже выпирает, как будто жопа.

— Так и у вас – жопа, – спокойно ответил Аминич и добавил. – Жениться вам надо, барин. Тогда и не будет мерещиться всякое.

Поручик, ещё раз оглядев себя в зеркало, подумал, что слуга Тайницкого в чём-то прав. Долгое воздержание (а двое суток без женщин – это, конечно же, очень долго!) влияет на ход мыслей. Если не удалось ни с кем познакомиться днём, то надо непременно сделать вечером – на маскараде.

Ржевского побуждало к действию и то, что Тайницкий сообщил ему вчера, когда они вместе выходили из полицейской части. Чиновник сказал, что расследование, касающееся бунтовщиков с Сенной (то есть с Сенатской) площади, закончено. А это значило, что Ржевский волен покинуть Тверь и вернуться в свою деревню Горелово. Иными словами – сказка, которая началась с рождественского бала, подходила к концу, и поручику надо было успеть насладиться её последними мгновениями.

****************

Сказать, что маскарад у губернатора оказался совершенно такой же, как обычно бывает маскарад в российской губернии, значит погрешить против истины. Это увеселение блеском и размахом вполне соответствовало тому, что устраивалось в Москве и даже Петербурге. И по количеству выпитого шампанского, и по количеству разбитой посуды, и по количеству денег, истраченных дамами на наряды, и даже по количеству сплетен, порождённых разными маскарадными происшествиями.

Конечно, число гостей не могло оказаться вполне таким же, ведь население Твери было не так велико, как население столиц, но князь Всеволожский, следуя столичным традициям, приглашал на этот праздник не только дворян, но и купцов, и всех сколько-нибудь заметных людей города.

После шести часов вечера, когда гости начали прибывать, перед главным крыльцом губернаторского дворца, а также в помещениях сделалось очень тесно. Там, конечно, нашлось бы, где упасть яблоку, но вот если бы дама решила упасть в обморок, упасть у неё никак не вышло бы.

В большом зале толпились лишь по краям, а в центре хватало места для танцев, но Ржевский, не обнаружив там ни Тутышкиных, ни Ветвистороговых, ни даже Бенского, не стал присоединяться к танцующим. Он устремился в одну из смежных комнат, где побольше народу и побольше толкотни.

Теснота – друг гусара, потому что помогает знакомиться с дамами. Ведь женщину при знакомстве с гусаром останавливает не столько скромность, сколько неизвестность. «Вот окажусь я в гусарских объятиях, – думает прелестница, – а как там? Вдруг мне что-нибудь не понравится. Но отказываться будет уже поздно». Зато в плотной толпе, где расстояние между собеседниками минимально, даме намного проще вообразить гусарские объятия и решить для себя, как оно там.