Книга Ритуал для посвященных, страница 50 – Геннадий Сорокин

— Ты что-нибудь понял? — спросил по дороге Рогов. — Его жена мне весь вечер на шею вешалась.

— Спишем на пьянку! Мало ли, у кого как после водки крышу сносит. Утром Маша скажет: «Была пьяная, ничего не помню!» Но на месте Олега я бы призадумался: оставлять жену в Хабаровске или отправить назад.

— Фиг она куда поедет! Здесь — столица Дальнего Востока, город безграничных возможностей. Сегодня она в магазине целый день торчит, а завтра свое дело откроет, «вареными» штанами на рынке торговать будет. Зачем ей в тайгу возвращаться? Родственникам фотки показывать, в каком она классном месте жила да сдуру вернулась? Ладно, черт с ней! Ее выходки — не наши заботы. Ты-то как? Договорился с этой Настей? Завтра к ней пойдешь?

Воронов засмеялся:

— Лестно, конечно, когда тебя взрослая тетка в кровать тащит, но есть одно «но». Я столько водки не выпью. Слишком уж она потасканная и старая, чтобы с ней встречаться. Если хочешь, сходи на свидание вместо меня. Ей, по-моему, без разницы, с кем мужу рога наставлять. Соскучилась Настя по мужской ласке, так что с заменой проблем не будет.

Рогов от «заманчивого» предложения отказался. В общежитии приятели разжились легкой закуской, заварили чай, выпили из резервной бутылки по сто граммов и легли спать. В целом встреча Нового года прошла неплохо. Временами было даже забавно.

Проснулся Воронов от грубого стука в дверь.

— Мужики, вставайте! Там к вам гости на КПП пришли, — сообщил Сэмэн.

Виктор посмотрел на время. Четыре часа дня! Никаких гостей они с Роговым не ждали. С дурным предчувствием Воронов стал собираться. Рогов вставать не хотел, но Виктор заставил его подняться.

— Пошли! — скомандовал он. — Чует мое сердце: пришла беда, откуда не ждали.

— Перестань! — отмахнулся Рогов. — Какая беда? Сегодня первое января, вся страна отсыпается. Священный день похмелья! Работать строго запрещено.

— Вставай, мать твою! — прикрикнул Воронов. — На улице мороз. Если кто-то к нам приперся, значит, его крепко прижало. От нечего делать в такую погоду в гости не ходят.

Наспех одевшись, они вышли через КПП за территорию школы. На обочине дороги их поджидали Алексеев, Салех и незнакомый молодой мужчина в белом овчинном полушубке армейского образца. При виде этой троицы у Воронова екнуло под ложечкой, в горле запершило. Физическое ощущение неминуемой беды невидимым грузом навалилось на плечи.

«Ну, теперь держись!» — подумал Виктор.

— Привет! — подойдя к якутам, сказал Воронов. — Что случилось?

— Мужики, ребенка отдайте! — потребовал Алексеев.

«Вот тебе, бабушка, и Юрьев день! — промелькнула мысль. — Новый год начинается — хуже не придумаешь».

— Какого ребенка? — охрипшим голосом спросил Виктор.

— Не прикидывайся! — выкрикнул Салех. — Как будто сам не знаешь!

Алексеев движением руки призвал товарища не встревать.

— Вы сегодня утром украли у Нади Алексеевой сына. Верните мальчишку, и мы миром разойдемся.

Рогов, плохо соображающий с похмелья, посмотрел на Виктора и по посерьезневшему лицу приятеля понял, что якуты не шутят.

— Если мы украли ребенка, то куда мы его дели? — спросил Рогов. — В казарму отнесли? Ребенок-то совсем маленький. Его грудью кормить надо.

Рогов специально назвал общежитие казармой, но якуты на строгость школьного быта не отреагировали. В этот день им что казарма, что общежитие — все было едино.