Книга Ритуал для посвященных, страница 16 – Геннадий Сорокин

На третьем этаже Виктор свернул к комнате Алины, сделал пару шагов и остановился, привлеченный интересной надписью. «СПИД — не спит!» вывел неизвестный автор толстым красным фломастером на двери в третью от входа комнату.

«СПИД — это новое венерическое заболевание, — припомнил Воронов. — Говорят, что если заболеешь, то уже не вылечишься».

Не успел Виктор вспомнить, что он еще знал о СПИДе, как дверь в комнату распахнулась, и на пороге появилась невысокого роста девушка в поношенном домашнем халате. Лицо незнакомки было серым, помятым, словно она пьянствовала всю неделю и только сейчас отошла от алкогольного дурмана. Верхняя пуговица на халате отсутствовала, делая вырез глубоким до неприличия.

— Че уставился? — спросила незнакомка хриплым прокуренным голосом.

— Надпись интересную заметил.

— Чего?

Девушка обернулась, увидела оскверненную дверь и разразилась такими матами, что ей бы позавидовали грузчики амурского речного порта.

— Неплохо для института культуры, — похвалил Воронов. — Ты, я вижу, из Сибири?

Незнакомка плюнула на палец, попыталась оттереть надпись, но тщетно! Краска фломастера впиталась в дверь и без применения моющих средств исчезать не собиралась.

— Трудись! — весело сказал Виктор и пошел дальше по коридору.

Дверь в комнату Алины была закрыта.

— Они все в совхоз уехали, — объяснила девушка с оторванной пуговицей. — До октября не вернутся.

Виктор пожал плечами и пошел на выход. Продолжать знакомство с неряшливой соседкой Алины он не хотел. Но у девушки были другие планы.

— Подожди, — остановила она. — Ты как догадался, что я из Сибири?

— Слово «че» только у нас говорят.

— Ты откуда?

— Из Новосибирска, — соврал Виктор. Он никогда не говорил первым встречным правдивых сведений о себе.

— Я из Томска. Не знаешь, чем эту пакость можно стереть?

— Попробуй мылом, должно помочь.

— Ты к кому из них приходил?

— Письмо просили занести, — уклончиво ответил Воронов. — Так говоришь, их до конца месяца не будет? Понятно. Хозяин письма в октябре сам занесет.

С лестничной клетки на этаж поднялась беременная девушка, по виду якутка или монголка. У нее был узкий разрез глаз, широкое лицо, бледная кожа. Ни слова не говоря, девушка прошла мимо и скрылась в дальней комнате.

«Беременная Снежана — это, конечно, проблема, тут Рогову не позавидуешь, но как бы все поменялось, если бы к его родителям пришла не она, а якутка. Предъявила бы фотографию, то-се. Вот бы он попрыгал! Тут бы и Снежана нормальной невестой показалась. Интересно, когда эта девушка родит, ее в общежитии оставят или на улицу выставят? Скорее всего, домой отправят, в академический отпуск».

Девушка из Томска заметила, как Воронов рассматривает беременную.

— Говорят, какой-то тувинец из школы милиции ее обрюхатил, — сказала она. — К ним в комнату много парней приходило, все нерусские, все на одно лицо…

Воронов не стал дослушивать разговорившуюся землячку и покинул общежитие. На повороте на остановку он оглянулся, посмотрел на окно Алины.

— Не судьба! — вслух сказал он и поехал в город — погулять по улицам, посмотреть на прохожих, вспомнить, что, кроме бескрайних картофельных полей, есть еще и другая жизнь, полная приятных мелочей и развлечений.

В четыре часа дня Воронов, чистый, сытый и, в общем-то, довольный жизнью, сел в школьный автобус и уехал в «Полетное». Во время прогулки по Хабаровску он вдоволь насмотрелся на хорошеньких девушек, съел мороженое, прикупил сигарет с фильтром. Словом, с толком провел время.