Книга Убийство в садовом домике, страница 45 – Геннадий Сорокин

Палицын немного подумал и сказал:

— Маслова к этому отношения не имеет. Она пришла в домик в той же одежде, в которой вышла. Забежать в баню и умыть лицо или руки у нее времени не было. На Масловой была надета светлая куртка. Снимала она ее внутри дома. Если бы на ней была кровь, то мы бы ее заметили.

— Трико? – спросил Агафонов.

— Ни пятнышка! – заверил свидетель. И тут же, без перехода, сказал: – Если вы подозреваете в убийстве меня, то совершенно напрасно. У меня не было ни малейшего мотива убивать совершенно незнакомого человека. У Абызовой, кстати, тоже.

— Как я понял, у Масловой мотив был? – воспользовавшись неосторожным замечанием свидетеля, спросил Агафонов. – Если бы у нее и Фурмана получился конфликт, то она бы побежала к вам просить защиты?

— Отвечу по порядку, – не теряя самообладания, сказал Палицын. – Маслова вполне серьезно хотела завязать отношения со мной, так зачем ей убивать Фурмана? Я не возьмусь сказать, с какой именно целью она пошла к нему, но в одном могу заверить: ее взбесило именно то, что он был пьяным, а не то, что он ей сказал. Состояние Фурмана спутало карты Масловой, но свет-то клином на Фурмане в этот вечер не сошелся! К утру бы он протрезвел и стал бы вменяемым. Если она хотела объявить ему о расставании, то могла бы отложить мероприятие до утра… Теперь обо мне как о защитнике Масловой. Я бы заступился за нее, но тогда бы драка была не в домике Фурмана, а на участке Масловой. Теперь представьте драку. Маслова убегает от Фурмана, истошно визжит и взывает о помощи. Фурман бежит за ней, кричит, матерится на все сады, потом сталкивается со мной, и вновь вопли и крики. И что, никто такого конфликта в округе не слышал? За участком Фурмана в домике в логу горел свет. Там были люди. Они ничего не слышали? Ливень пошел часа через два, а до этого времени погода была спокойной. Любой крик бы на всю округу был слышен.

— Логично, – согласился Агафонов. – Драки в этот вечер на улице не было.

— Теперь о круговой поруке, – продолжил оборонительную линию Палицын. – У нас не настолько тесные отношения, чтобы мы покрывали друг друга. Если бы Маслова пришла в крови, то я бы этого скрывать не стал. Зачем мне ее проблемы?

Агафонов задал еще несколько уточняющих вопросов и передал инициативу в разговоре Кейлю.

— Как вечер-то прошел? – с мужицкой прямотой спросил Альберт Иоганнович.

— Во! – показал большой палец свидетель. – Я выпил, захмелел, целовался то с Масловой на веранде, то с Абызовой. От наклевывающегося разговора о перемене мест слагаемых я ловко увернулся. Когда пошел ливень, я стал посматривать на кровать. Спать-то больше негде! Мои подруги решили во все тяжкие не пускаться, и ночь мы провели целомудренно: я спал у стенки, за мной – Абызова, с краю – Маслова. Теснота ужасная! Под утро стало холодно. Мы сбились в кучу, как слепые котята в лукошке, обняли друг друга и с нетерпением ждали, когда за окном посветлеет. Скажи кому, не поверят: с двумя любовницами в одной кровати ночь провел и ни одну из них ниже пояса не погладил. Рано утром я уехал. Дорога была размытой, но мне опыта за рулем не занимать, так что я выбрался на трассу, а вот мужик, у которого в низине машина стояла, тот бы выехать не смог. Склон от участка Масловой в лог был скользким, как каток.