Книга Между двух войн, страница 74 – Геннадий Сорокин

Веденеева вздохнула, кивнула на вешалку. В ее глазах Воронов прочитал: «Раздевайся! Ничего не поделаешь, если так получилось. Но видит бог, я тебя не соблазняла и остаться не предлагала. Узнает Лена, где ты ночь провел, сам с ней разбирайся, я перед ней оправдываться не буду».

Алина ушла в комнату к матери, прикрыла за собой дверь. Их разговора Воронов не слышал, но, судя по интонациям, дочь велела матери не вмешиваться в ее дела и сидеть в своей комнате тихо, как мышка за веником. Мать обозвала дочь шлюхой, на этом их диспут закончился. Победила молодость – Воронов остался у Алины.

Впереди его ждала незабываемая, чудовищно сказочная ночь! Именно так: ночь с некогда близкой подругой невесты была сказочной и чудовищной одновременно. В семье Веденеевых мужика отродясь не водилось, переделывать квартиру было некому, и планировка жилища осталась такой, какой была в начале массового жилищного строительства, то есть с кладовкой между гостиной и спальней. Рядом с входом в кладовку стоял большой диван, второй диван был у кухонной стены. Зачем в гостиной иметь два дивана, Воронов не понял, но спрашивать об этом не стал. Алина разобрала диван у кладовки: «Спать будем здесь!»

Спать, разумеется, ни она, ни гость не собирались. В разгар их любовной прелюдии из спальни послышались скорбные вздохи: через рассохшуюся от времени деревянную стену кладовки мать Алины отлично слышала каждый шорох в соседней комнате. Воронову показалось, что Веденеева-старшая причитает: «Какую же развратную тварь я породила! При матери кобеля в дом привела!»

Через некоторое время, когда молодые люди увлеклись процессом познания друг друга, мать Алины вышла в зал и в темноте прошествовала в туалет, держа равнение на окно – в сторону, противоположную занятому дивану. Под утро она совершила еще один поход через гостиную, а в остальном ночь прошла восхитительно. В порыве страсти Алина исцарапала Воронову спину, стонала так, что, если бы события происходили в панельном доме с плохой звукоизоляцией, не спал бы весь подъезд.

К утру Воронов был влюблен в Алину, и если бы она потребовала, то пошел бы с ней в загс. «Второй такой женщины я не встречу», – решил для себя Виктор. Он был уверен, что эта встреча с Веденеевой не последняя, но Алина была другого мнения. В половине шестого утра она заявила, что хочет спать, и выпроводила гостя из дома. В дверях Воронов потянулся к хозяйке, чтобы поцелуем отблагодарить за сказочно проведенное время, но Алина увернулась и в одно мгновение превратилась из страстной любовницы в холодную, неприступную женщину.

— Не вздумай еще раз прийти ко мне, – с неожиданной жесткостью заявила она. – Если осмелишься, я выйду в подъезд и буду визжать так, что все соседи сбегутся.

— Не понял! – удивился Воронов. – Ты чем-то недовольна? Минуту назад ты была обо мне другого мнения.

— Витя, ты – жених моей подруги и соседки. Если ее свадьба из-за меня сорвется, то меня возненавидит весь подъезд и даже весь дом. У Лены мама, когда надо, очень активная женщина. Она всех соседей обойдет и обольет меня такой грязью, что я вовек не отмоюсь.

— Какая еще свадьба! – разозлился Воронов. – Я на Ковалевой жениться не обещал.

— Все, поезд ушел! – оборвала его Алина. – Эта ночь была первой и последней. Изменяй моей подруге с кем угодно, только не со мной. Запомнил? Если еще раз припрешься, уйдешь со скандалом, каких свет не видывал.