Книга Темное настоящее, страница 55 – Геннадий Сорокин

Комбинат бытового обслуживания (КБО), в котором Карташову предложили должность главного инженера, располагался в трехэтажном здании недалеко от центра города. На первом этаже КБО работали химчистка, парикмахерская, мастерская по ремонту обуви и фотостудия. Весь третий этаж занимало швейное производство. На втором этаже находились студия звукозаписи и мастерская по ремонту теле– и радиоаппаратуры. Всего в КБО работало около ста человек. Кабинет главного инженера располагался на втором этаже, рядом со студией звукозаписи.

В конце 1970 – начале 1980-х годов в Советском Союзе была налажена уличная торговля в полустационарных и передвижных торговых точках. Столовые продавали пирожки и беляши, хладокомбинат – мороженое, пивзавод – пиво на розлив, студии звукозаписи – магнитофонные кассеты и крохотные рублевые пластинки на гибком носителе. По идее, в киосках звукозаписи не должны были продаваться уже записанные кассеты. Покупатель должен был вначале заказать нужную запись, а не выбрать из предложенного ассортимента. Грохочущие выставленными наружу колонками киоски звукозаписи официально назывались пунктами приема заказов и не должны были подменять собой магазины музыкальных товаров, но в магазинах «Мелодия» не было пластинок с записями западных исполнителей или советских рок-групп. Эту брешь на свой страх и риск заполняли сотрудники студий звукозаписи, работающие в киосках, разбросанных по всему городу. Партийные власти смотрели на эти нарушения сквозь пальцы: молодежь все равно найдет нужные записи, но деньги за кассеты пойдут не в государственное учреждение, а теневым дельцам, спекулянтам.

Комбинату бытового обслуживания населения, куда устроился Лев Иванович, принадлежали пять киосков звукозаписи. Пластинки, с которых записывали альбомы популярных исполнителей, продавцы искали кто где, зачастую покупали с рук за свои деньги. Катушка магнитофонной пленки фирмы «Тасма» в 1980 году стоила 4 рубля 73 копейки. На нее при скорости воспроизведения 19 см в секунду входил один альбом, плюс по одной песне в конце пленки. В уличном киоске магнитофонную ленту с записью продавали по 10–12 рублей, в зависимости от популярности исполнителя. Если в киоске продавалась запись, сделанная в КБО, то продавец, получающий зарплату в комбинате, не получал с нее прибыли. Если же удавалось продать запись, сделанную самостоятельно, то разница между стоимостью купленной в магазине катушки с магнитофонной пленкой и ее продажной ценой полностью шла ему в карман. Чтобы самому сделать запись хорошего качества, надо было иметь стереопроигрыватель и носитель исходной записи, то есть пластинку, стоившую при покупке с рук от 60 до 80 рублей. Со стороны могло показаться, что работа в киоске звукозаписи такая же прибыльная и безопасная, как у шашлычника, замачивающего кусочки сырого мяса в растворе пищевой соды и таким нехитрым способом увеличивающего количество проданных шашлыков процентов на десять. Но нет, у продавцов звукозаписи были свои проблемы. Иногда по одному им ведомому графику киоски звукозаписи проверяли сотрудники БХСС.

— Гражданин, почему у вас выставлены на витрине магнитофонные кассеты с готовыми записями? Кто сделал заказ? Где зафиксировано, что заказ был оформлен в КБО? Вы, гражданин, занимаетесь частной предпринимательской деятельностью, советские законы нарушаете?